— Вино сухое не бывает.

Девушка вскинула глаза на Павла, пожала плечами и усмехнулась. Тетя Катя поняла, что сказала невпопад.

— Бывает, мам, — пояснил Павел. — Так называются некоторые вина.

Он встал, вышел в коридор и вернулся с бутылкой шампанского.

— Я вот привез из Москвы.

Он открыл пробку, достал стаканы из буфета и наполнил их искрящимся, шипучим вином.

— Ну, мам, поздравь нас с Лялей! Мы сегодня зарегистрировались.

Тетя Катя застыла со стаканом в руке.

— Это как же так?

— Ты выпей, выпей! Потом объясню!

Она машинально выпила.

— Вкусное винцо, — сказала тетя Катя, овладев собой. — Только что это тебе вздумалось над матерью смеяться?

— Я не смеюсь, — серьезно сказал Павел. — Мы действительно зарегистрировались с Лялей.

Тетя Катя растерянно посмотрела на сына, на Лялю.

— А зачем же вы так, по секрету? Разве я пошла бы против вашей любви?

— Мы потом тебе, мам, все объясним! — с досадой, что мать портит им настроение, сказал Павел.

— Как же так потом? — И, чувствуя, что вот-вот заплачет, тетя Катя встала. — Я пойду на кухню. А то там свинина подгорит.

В кухне она расплакалась. А там соседка.

— Ты чего?

— Да ничего! Не спрашивай пока!

И вдруг испугалась. Паша обидится, уйдет с этой Лялей; Ну сглупили молодые, так что ж их теперь казнить! Она вытерла слезы и с улыбкой вошла в комнату.

— Ну что же, давайте допьем бутылочку!

Павел просветлел. Он охотно разлил по стаканам остатки шампанского.

Тетя Катя, желая угодить сыну, подняла стакан.

— Ну, за тебя, Ляля! Это что ж, Елена или Людмила?

— Елена, — ответила та, опустив глаза.

— Ну вот, за Елену! — Тетя Катя храбро выпила вино до дна.

Все трое чувствовали себя неловко, разговор не клеился. Тетя Катя постаралась рассеять эту неловкость. Она начала рассказывать о дочери, о внуках, о делах в суде, которые ей пришлось разбирать. Рассказывая, она посматривала на невестку и вдруг подумала, что нехорошо, пожалуй, девушке сидеть опустив глаза при разговоре. Как будто со слепым беседуешь.

И еще одно не понравилось тете Кате. Белые, изнеженные руки невестки с длинными ногтями. «Белые ручки чужие труды любят», — вспомнила она пословицу. А уж с такими ногтями ни постирать, ни сготовить. Такие руки тетя Катя видела только в витринах парикмахерских.

Наверное, из богатых эта Ляля. Может, и домработница есть в семье. Спросить? А чего же бояться?

— У вас кто же родители-то?

С Пашей Ляля разговаривала весело, а когда к ней обратилась свекровь, опять опустила глаза и нехотя ответила:

— У меня мама — врач.

И опять вскинула глаза на Пашу и заговорила с ним.

А отец есть? И какого же возраста родители? Знают ли они, что дочь вышла замуж, или от них тоже это сделано в секрете? Вопросов возникало много, но спрашивать о чем-нибудь тетя Катя больше не решилась. Конечно, она человек простой, необразованный. Ляля явно не хотела с ней разговаривать.

Вот и женился сын. А что ей дальше делать? Где молодые жить будут? Где сегодня слать лягут? Ах ты, боже мой, голова кругом идет!

А они сидят и смеются, будто ничего и не случилось.

Тетя Катя собрала со стола, перемыла в кухне посуду, достала из шкафа чистое постельное белье и сказала новобрачным:

— Я пойду к дочке. Устраивайтесь тут.

Павел так обрадовался, что и скрыть этого не мог.

— Ты, мам, завтра рано придешь?

— Да нет. Я от Нади сразу на работу пойду.

…Она вышла в темноту. С неба моросит то ли дождь, то ли мелкий снег. Туман. Ноги тети Кати отяжелели, дышалось ей трудно.

3. Ссора

Ляля познакомилась с Павлом на вечеринке. Ее туда пригласил Дима, в которого Ляля была влюблена.

В тот вечер Ляля обиделась на Диму. Он не оказывал ей того внимания, на которое она вправе была рассчитывать. Полчаса разговаривал с какой-то девушкой, потом возился с проигрывателем. Тогда-то Ляля и заметила Павла.

Чем он привлек ее, трудно сказать. Танцевал он плохо, ничего остроумного и вообще интересного не сказал, одет так себе. Но он был явно свободен, скучал и, когда Ляля подсела и заговорила с ним, весь вспыхнул, польщенный ее вниманием.