— Я выбрала свою жизнь. Я борюсь со своим телом, использую время, отпущенное мне. Я люблю этот мир, люблю это время и не сдамся вечности.

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза:

— Любовь моя, если ты тоже перестанешь надеяться, то, возможно, найдешь, что ищешь.

Как обычно, мы проснулись на рассвете, но долго не вставали. Я первым открыл глаза, когда солнце уже было высоко и подумал, что мои друзья очень устали и решил не тревожить их.

Пытаясь не шуметь, я пошел умываться в реку, сожалея, что моя бритва, как и многое другое, утонула, когда мы проходили пороги.

Что-то беспокоило меня, но я не мог понять, что именно. На берегу, эта тревога стала более навязчивой: чего-то не хватало — но чего…

Боже праведный. Я внезапно отбросил от себя одежду, которой вытирался и, как маньяк, побежал на другой конец островка. Наконец я понял, что произошло. Там, где вчера вечером стояли наши два каноэ, не осталось даже следа на песке, ничего.

Я взглянул вверх по реке, глазами обшарил восточный и западный ее берега. Напрасно. Я знал это заранее, и даже не стал доверять, на месте ли наши четыре гребца. Тишина и спокойствие, царившие на островке, свидетельствовали, что их след давно уже простыл. Я проклинал наших исчезнувших гребцов. Но вскоре на меня напал сумасшедший смех, который развеял мое мрачное настроение. Я сказал сам себе:

— Как бы то ни было, всякий знает, что в рай можно попасть только на своих двоих!

Мои друзья еще спали. Я вытащил Мирту из рук Тиео. Она не пошевелилась, но я уже привык к этому! даже в лучшие времена ей нужно было минут десять, чтобы проснуться окончательно. К удивлению, Лауру и Николаса было также трудно поднять. Откуда взялась такая летаргия? даже Тиео с трудом удалось разбудить. Я ее растормошил, чтобы она помогла мне разжечь костер. Заодно мы проверили, что осталось от наших припасов.

На Николаса исчезновение каноэ произвело удручающее впечатление, а Лаура просто указала в проход между скалами:

— А если мы отправимся в этом направлении пешком?

— Это можно, но неизвестно, куда мы придем.

— Итак, ты не знаешь, куда нам идти?

Николас вынужден был признать, что у него нет ни малейшего представления об этом.

— Только Тиео может знать.

И точно. Тиео объяснила, что мы можем попасть на горную площадку, где будет происходить церемония, как по воде, так и по суше. Только пешком более утомительно.

— Спешить некуда, — сказал я. — У нас есть еще четыре дня в запасе.

— Нет причин отчаиваться, — заметила Лаура.

Позавтракав фруктами, мы разделили то, что осталось от наших вещей. Затем перешли реку, которая отделяла нас от холмистого прохода.

Я напрасно пытался выделить какую-то особенность каждой возвышенности, все холмы были абсолютно одинаковые под темными плащами кокосовых пальм, отливающими серебром под светом облачного утреннего неба. Эта однообразная гряда, казалось, вела туда, откуда мы пришли. Где уверенность, что мы не будем ходить кругами по этим возвышенностям, отличить которые одну от другой было невозможно? Я был подавлен, испытывая странную слабость в ногах. Даже если предположить, что Тиео не заблудится на этих склонах, хватит ли у нас сил, чтобы перейти их? Сможем ли мы попасть туда вовремя? И попадем ли вообще?

На третий день на нашем пути встретились водопады, каждый из которых был захватывающей дух высоты и величия. Падающая вода меняла цветовую гамму и принимала все новые оттенки. Шум ее совсем не казался устрашающим, скорее, он звучал, как колыбельная песня. С ним смешивалось пение птиц, разнообразное и веселое.

У подножия нижнего водопада квадратное пространство воды, спокойное и темно-зеленое, как бы приглашало нас побарахтаться в нем. Это было сказочное озеро, о котором рассказывают в детстве.

Мы же были чумазые и запачканные грязью после двух дней и ночей проливных дождей. Последний ливень закончился полчаса назад, и на наши ботинки налипли комья грязи. Мы потеряли еще один рюкзак, проходя над пропастью. Эта непредвиденная передышка была нами встречена с радостью. Но не было сил сразу же окунуться в чистую воду, и мы стояли у края озера, просто любуясь.

Мы исчерпали все возможные темы для разговора, и поэтому просто молчали. Возможно, у нас не было чему учиться друг у друга, но я считаю, что мы стали меньше знать друг о друге. Мы уже начали думать, что было легче общаться с людьми одного и того же происхождения в привычном кругу, чем тащиться по тяжелым переходам с воспаленными ногами, через колючки и болота, на какую-то странную мессу.

Наконец мы решили искупаться. Мирта занялась стиркой. У нас еще сохранилось немного мыла: она выстирала все юбки и рубашки, что еще остались у нас… Затем она прополоскала их в чистой воде, разложила сушить на бревне и улеглась рядом спать.

Тиео оседлала это бревно и сидела там, охраняя ее покой.

Полуденное солнце снова начало нещадно палить. Полностью вымытый и греющийся в его тепле, я постепенно возрождался и даже насвистывал какую-то мелодию.

Лаура снова плавала под водопадом. Николас стоял на, скале, в середине пруда, и следил за ней.