– Вы, янки, - он покачал головой, - считаете, что вам нужен целый автомобильный парк.

– Это не просто автомобиль, Зак.

Схватившись за край чехла, Сатерлин сдернула его одним вызывающим движением.

– Боже правый... Нора, - выдохнул Истон при виде кроваво-красной машины.

Он никогда не был фанатичным автолюбителем, но чему-то очень мужскому в нем нестерпимо захотелось провести руками по всей его поверхности от крыла до крыла.

– Когда-то, - начала Сатерлин, - я провела неделю с шейхом. Это была его версия цветов в знак признательности.

– И ты просто держишь его в своем гараже?

– А что? Всего лишь обычный Астон Мартин.

– Это же машина Джеймса Бонда.

– Да, но он не может ее забрать. Не проболтайся, но через пару лет, я собираюсь презентовать ее Уесу, в качестве подарка на окончание университета.

– Если ты когда-нибудь уволишь его и станешь искать нового практиканта..., - протянув руку, Зак коснулся крыши.

– Буду иметь тебя в виду, - сказала Нора, наблюдая за тем, как он гладил машину.

– У тебя сейчас стояк, я права?

– Еще какой, - Истон даже не улыбнулся.

– Типичный мужлан, - Сатерлин закатила глаза, - залезай.

Оказавшись на пассажирском сиденье, он вдохнул пьянящий запах самого дорогого кожаного салона в мире. Зак закрыл глаза и откинулся назад. Сиденье окутывало его, как перчатка. И он был бы не прочь здесь умереть. Сатерлин скользнула на водительское место и, заурчав, машина пробудилась ото сна.

– Нора... кто ты?

– Всего лишь еще одна писательница всякого мусора. Готов увидеть мою мусорку?

Выпрямившись, Истон открыл глаза.

– Куда именно мы направляемся?
– спросил он, когда пропетляв по улицам, она поехала в сторону Нью-Йорка.

– В клуб, - просто ответила Сатерлин.

– Что за клуб?

– Единственный клуб, в который я бы когда-нибудь пошла.

– Как он называется?

– На самом деле, у него нет официального названия. И официально, его не существует. Те из нас, кто знает, называют его "Восьмой Круг".

Зак попытался вспомнить свои занятия по итальянской литературе.

– Прошло слишком много времени, с тех пор, как я читал Данте. Восьмой круг - разве не в нем наказывались прелюбодеи?

Нора изогнула губы в ироничной улыбке.

– Это был второй круг. Восьмой являлся пунктом назначения злоупотреблявших своей властью - сводников, совратителей, ересиархов, богохульников.

– Ересиархов?

Улыбка Сатерлин стала еще шире.

– Бесчестных священников.

– Злоупотреблявших своей властью... очень умно.

– Название самое что ни на есть подходящее.

Повернувшись к ней, Истон все же не спросил, что она под этим подразумевала. Он уже потерял ход мыслей, наблюдая, как Нора переключала скорость с легкой непринужденностью профессионального гонщика. Ее движения были неторопливыми и плавными; двигатель выполнял малейшую ее прихоть. Зак не мог не смотреть, не мог не представлять ее опытные руки на своем теле.

– Как ты научилась так хорошо водить?
– спросил он, пытаясь игнорировать свое растущее возбуждение.

– Я могу водить что угодно - любую машину, любого типа. С ручной коробкой передач я умею обращаться с тринадцати лет.

Истон открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, однако Нора резко повернула налево, заехав на - как оказалось - крытую, многоуровневую стоянку, являющейся частью заброшенного, опустевшего бетонного здания. Безоконная, безжизненная, разрисованная граффити постройка, казалась последним местом в городе, куда бы Норе захотелось войти.

– Почему ты остановилась?

Притормозив, она припарковалась рядом с гламурным, серебристым Порше.

– Потому, что мы на месте.

– На месте?

Когда они вышли из машины, Зак недоверчиво оглянулся по сторонам. Окружение казалось мрачным и слишком тихим, а единственным звуком был ветер, носящийся между бетонными колонами. Истон снова посмотрел на Астон Мартин.

– Ты уверена, что ее можно здесь оставить?
– спросил он, хотя на данной парковке она была одной из множества машин класса люкс.

– Это самый безопасный парковочный гараж в Нью-Йорке, поверь мне.

Подведя их к бронзово-серой двери, Сатерлин снова вытащила ключи, и, сунув один из них в замок, повернула. Истон ожидал, что их встретит рев ночного клуба, но не услышал ничего, кроме тишины. Он оказался в начале длинного коридора, по-видимому, являющегося элементом старого отеля, с ярко-красными стенами и коврами, со свисающими с потолка небольшими старыми канделябрами, отбрасывающими изломленный свет на пейслийский рисунок истертого полового покрытия.