Закинув все вышеперечисленное в инвентарь, и непроизвольно крякнув, до перегруза оставалось совсем чуть-чуть, вышел из личной комнаты на внутренний верхний балкон трактира. И тут же отпрянул, вжался в стену у двери. Ммммать! Внизу за одним из тяжёлых дубовых столов, что так ценили у Дюбуа посетители, любившие подраться, сидела небольшая компания игроков. Ибо кроме, как игроками, сидящие быть не могли. Приторный с виду паладин, в отливающих синим доспехах, рога в неброском сером плаще, и два Скалистых орка. И во всём этом прекрасном окружении, задумчиво ковыряясь вилкой во фруктовом салате и подперев голову правой рукой, сидела Маг Природы, Эвглена, 221 уровень! Это по мою душу. Бывшие хозяева фиала. Эх, жаль, значка клана отсюда не вижу! Что-то неправильное в этом есть, не было в оповещениях ничего о моём помещении в кос-лист (1) какого-нибудь клана, не было и официальных претензий по почте. Хотят по-тихому провернуть. Ладно, нечего рассусоливать, нет у меня желания с ними встречаться. Где там у меня гильдейский чат, я хоть и не полноправный член гильдии Наёмников Темнолесья, но все-таки в статусе «друг клана». А это даёт некоторые привилегии. Воспользуемся. О, на ловца и зверь. Гном Вася. Статус «активный».

# –— Вася, это Эскул! Ты где сейчас? Помощь нада

–—А, эльфятина! Хвост дымиться?

–— Да, похоже, горит уже. Ну, ты поможешь? В долгу не останусь, ты меня знаешь!

–—Да ты и так по жизни должен уже, скажи спасибо деду. Где ты сейчас?

–—У Оливье, на внутреннем балконе. Тут внизу пятеро, вроде за мной. У них маг 200+. Мне бы свалить по-быстрому и по-тихому, без конфликта, поможешь?

–—Значит, внимай, Эскул. Двигаешь до конца балкона на цырлах, как кот в тапочках, там в конце дверь в кладовку со швабрами. В кладовке окно. Оно у Оливье всегда открыто. Вони, эстет, не переносит. Вылезешь в окно, там не особо высоко – метра три, четыре. Сейчас приедет экипаж закрытый. Ты на крышу ему спрыгни, потом без вопросов внутрь. И ничему не удивляйся. Всосал?

–— Ок. Вася. Го! #

Воодушевленный, я на цыпочках по стеночке прокрался до угла, всё время контролируя взглядом зал подо мной. Дверь в кладовку подалась хоть и легко, но с душераздирающим скрипом. Я даже замер на мгновение, ссутулив плечи. Но всё обошлось. Шум едоков в зале с лихвой маскировал любые посторонние звуки. В кладовке, сдвинул рухлядь, попутно перепачкавшись чем-то, открыл тугую створку окна и осторожно высунул наружу голову. Ух ты! Оперативно. Под окном в двух метрах была крыша чёрного экипажа. Когда я, подтянувшись, пропихивал себя через окно кладовки и, повиснув на руках, мягко спрыгнул на экипаж, кони даже не шелохнулись. Не став задерживаться, я слез на запятки, затем, открыв двери кареты, скользнул в её пыльную темноту. Экипаж тут же тронулся, а я, обалдевший в первую минуту, пожал протянутую руку соседа.

–— Привет, Эфраим! Ты как здесь? –— придержал я его ладонь в своей.

–— Так, эта, ваше эльфийшество! С вами интереснее, да и выгоднее даже, чем служба майората. Вы вон, за два дня –— и сесть в тюрьму успели, и выйти, и к магистру вас возили, теперь за вами гонятся… Лихой вы Рейнджер, однако!

–— Да, лихой… а ты откуда Гнома Васю знаешь? –— подмигнул я Эфраиму.

–— Так, известно, уважаемый гражданин Карагона. Не скупой, опять же, как и вы, - заискивающе посмотрел на меня тюремщик.

Намёк понял, не дурак –— я протянул ему вкусно звякнувший мешочек.

–— Ну, а мы сейчас куда, Эфраим? –—– вернул я его с небес на землю.

–— Так, эта, сказали, вроде вы сами укажете.

–— Правильно, Эфраимка, давай, скажи, чтобы в ремесленный квартал правили, к лавке Модеста!

–— Ваша правда, но я бы не связывался с этим пройдохой, ваше эльфийшество, - покачал головой тюремщик.

–— Есть такое слово «Надо», Эфраимка, –— сказал я и подумал, что этот простак не так уж и не прав.

Мостовая центральных улиц под колёсами кареты сменилась утрамбованным грунтом ремесленных кварталов. Я это сразу почувствовал, когда тряска резко сменилась мягкостью хода. Из окна потянуло вонью дублёной кожи и гарью десятков горнов. Вместе с запахами ворвалась какофония разных звуков. Визг точильного камня, размеренные удары молота о наковальню, матерные понукания мастеров и скрип, скрип, скрип тысячи тачек, телег, экипажей рикш. Рядовое утро всех тех, кто поклонялся единому богу. Имя, которому Крафт.

Карета свернула в проулок, где было немного потише. Эфраим открыл дверь.

–— С прибытием, ваше эльфийшество, туточки прямо за углом как раз лавка Модеста!

–— Спасибо, Эфраимка! –— крикнул я уже вслед экипажу.

Да, действительно, дверь нужной мне лавки находилась в двух шагах. Модест –— это то, что нужно. На репутацию ему плевать. Он живёт со своими вещами. Никто ему больше не нужен. Если нужно купить или продать что-то редкое, вам к нему. Но держаться стоит осторожно. Модест никогда откровенно не кидал своих покупателей, но злые языки давно поговаривали, что де связан он с криминальным миром Карагона, не брезгует и ворованным. Может и наводку дать на богатого покупателя своим подельникам. Но в моём положении уж лучше к нему, чем к эльфам или в майоратскую скупку. Есть ещё вариант. Аукцион. Но время, время. Частики тик-так. Уже два дня прошло, а у меня месяц всего. Точнее уже 28 дней. Поэтому –— Модест.

Дверь открылась без скрипа. По-утреннему безлюдная лавка обрадовала тишиной. Снаружи не доносилось ни звука. Легкий полумрак рассеивали лучи восходящего солнца, причудливо преломляющиеся в светло-зелёных витражах, расписанных смутно знакомым рисунком вьющихся растений. Витрин в лавке было мало. Отделанные дорогим джорданским деревом стены имели приятный красноватый оттенок. Витые чёрные столбы из кости дракона поддерживали высокую крышу. Широкий прилавок был девственно чист. В правом углу, между прилавком и дверью в запасники сидел Модест. Единственный его правый глаз был полузакрыт, левая глазница была пуста, её перечеркивал клиновидный шрам, напоминающий гостям о том, что хозяин не простой торговец. А крепкие загорелые кисти с жилистыми пальцами и следами мелких ожогов на коже, которые оплетали паутинкой руки до локтей, говорили о том, что Модест в молодости чаще сжимал ими рукоять меча, а не перо и пергамент, как сейчас. Одет торговец был в тёмно-серый щегольской сюртук, отделанный серебряной нитью по вороту и обшлагам. Густые седые с рыжинкой волосы, такие ещё называют «перец с солью», были небрежно стянуты на затылке сыромятным ремешком. Несколько прядей падали на лоб и закрывали уши торговца.