Фотографии на стене рядом с нами вызвали мое любопытство, и я вылезла из-за стола и подошла, чтобы лучше рассмотреть. В тусклом свете было трудно их разглядеть, но я могла различить отдельные веселящиеся фигуры. У некоторых были шипучки в руках, на других снимках были напитки в высоких стаканах и шляпы для вечеринок.

«Лонгботтомс» казался местом вечеринок.

Я подскочила, когда рядом возник Джимми.

Он рассмеялся и извинился.

— Если ты отойдешь к той стене, — он указал в противоположном направлении на возвышение, — то все эти фотографии образуют слово «Лонгботтомс».

— Правда?

Он кивнул, и я пошла посмотреть. Я дошла до противоположной стены, и, когда обернулась, изображения на фото стали не видны, а сами фотографии образовали слово «Лонгботтомс» вдоль всей стены.

У меня по лицу расплылась улыбка, и я стала разглядывать все вокруг с полнейшим восторгом.

Ко мне присоединился Джимми.

— Итак, это все твоё? — спросила я.

Он криво усмехнулся и на мгновение опустил взгляд.

— Это принадлежало ещё и моему брату, но он застрял в Итане.

Я с трудом сглотнула, не зная, что сказать, и через что он, должно быть, прошел.

— Тебе, наверное, сильно его не хватает.

— Очень. Но думаю, хуже всего то, что я понятия не имею, все ли с ним в порядке. Я молюсь каждый день о том, чтобы узнать это.

Мы простояли в тишине какое-то время, и вскоре официант увлек Джимми за собой. Он извинился прежде, чем я смогла хоть что-то добавить. Это было даже хорошо, потому что обычно все заканчивалось тем, что я могла ляпнуть что-нибудь не то в подобных ситуациях.

Оставив показанное Джимми место, я снова присоединилась к Бекки и Сэмми.

Наконец-то пришел Джордж и уселся на подушку рядом с Бекки. Стоило этим двум соприкоснуться, и мне показалось, что они приклеились друг к другу.

Я накручивала на пальцы волосы и продолжала разглядывать людей, понемногу наполнявших это место.

— Ты уже разговаривала с Люцианом? — спросила Сэмми.

— Нет, раз уж он еще не позвонил, то наверняка позвонит завтра. Отец следит за ним, как ястреб.

— Когда они тебя увидят, Елена, то пожалеют, что были так жестоки с вами обоими.

— Надеюсь, ты права, в противном случае, меньше чем через два года, все это перестанет иметь значение.

Она покачала головой.

— Черт побери, на дворе двадцатый век. Им действительно пора проснуться.

Сэмми всегда удавалось меня подбодрить, она обняла меня и крепко сжала. Не знаю, как бы я справлялась без двух своих подруженций.

— Все разрешится наилучшим образом, — прошептала она мне на ухо, — вот увидишь.

Я слегка улыбнулась при мысли, что успокаивала ее теми же словами, когда она переживала за брата.

— А кроме этого, как ты себя чувствуешь?

— Я же только что сказала тебе, как себя чувствую, — смущенно сказала я.

Она захихикала.

— Нет, я говорю о физическом состоянии. Тебе теперь семнадцать, и ты приблизилась к своему Восхождению.

— Оу, — теперь я поняла, что она имела в виду. — Хорошо, наверное. Ничего не изменилось.

Я не чувствовала никакой разницы, и кроме того сна, в котором превращалась в Огненного Взрыва и убивала Брайана, ничего ненормального со мной не происходило.

Наконец подошла официантка, и Сэмми пришлось хлопнуть в ладоши, чтобы привлечь внимание двух голубков.

— Ребята, вы хотите что-нибудь выпить, или слюны Джорджа тебе достаточно, Бекки?

Фу, неужели она это только что произнесла?

— Ой, заткнись.

Джордж хмыкнул, потирая нос.

— Я буду арбузный кулер, спасибо, — сказала Бекки и снова повернулась к Джорджу.

— Принесите два, — добавила я. Арбузный кулер напоминал по вкусу прыжок в арбузный сок. У него было немного острое послевкусие, но не настолько, чтобы обжигать горло. Оно было просто идеальным.

— Я возьму файрбир, — сказала Сэмми. Файрбир был похож на наш Рутбир. Это было домашнее безалкогольное пиво, сдобренное огненным порошком.

— Сделайте мне Огненный фейерверк.

Пока Джордж делал заказ, его рука все еще лежала на плечах Бекки. Когда официантка ушла, они машинально прилипли друг к другу снова.

Оглядев зал, я увидела, что он быстро наполнялся, и грудь стало сдавливать то же клаустрофобное ощущение, что и у Стены. Я расстроилась и передразнила гримасу Сэмми, когда она увидела входящую в паб Табиту, такую же гримасу я адресовала Арианне.