— Где твои сумки? — спросила Бекки, озадаченно озираясь вокруг.

— Родители забрали их, — он снова взглянул на Люсилль. — Приношу извинения за то, что они не остались. Моя сестра лишь недавно стала превращаться в человека и быстро утомляется.

— Это можно понять, — приняла Люсилль его извинения, и мы направились к парковке.

Я пошла рядом с Сэмми, подстраиваясь под ее широкий шаг. Не могла сдержаться и оглядывалась назад на Джорджа и Бекки. Он сразу же начал рассказывать ей о своей поездке, и мне было жутко интересно. Он говорил о погоде там, и как сильно ему понравился Акапулько.

Люсилль просто улыбнулась, когда я забралась на переднее сиденье, в то время как Сэмми села сзади с Джорджем и Бекки.

По дороге домой мы слушали, как Бекки во всех подробностях описывала события в Пейе за последние пару недель, и как сильно она по нему скучала. Она говорила тихо, но было слышно все, как если бы она об этом кричала. Я застыла, и из головы исчезли все мысли, когда она упомянула меня и Люциана. Я видела его всего раз, на следующий день после того, как они вернулись из отпуска, а потом мне снова пришлось остаться одной, потому что его отец увез его на охоту. В этот раз, по крайней мере, там была связь, и мы могли общаться в любое время, если у него в руках не было ружья, и он не выслеживал какое-нибудь несчастное животное.

«Не игнорируй мои звонки,» — снова прозвучал у меня в ушах его голос. Что я буду делать, если они никогда не примут меня? Смогу ли я наблюдать, как он скажет «я согласен» Арианне Кинсли?

Глава 2

Серебристая ауди остановилась перед большими металлическими воротами, ведущими в особняк Джонсонов. Искусная ковка охватывала две высоких металлических стойки, образуя сплетенный узор из двух драконов, сошедшихся в битве.

Пока мы ждали, когда ворота полностью откроются, чтобы пропустить машину, я обратила внимание, что Бекки не стучит пальцами по приборной панели и не вздыхает каждые шесть секунд, как было всего несколько часов назад, когда мы только уезжали. Ее летун наконец-то был рядом. Я посмотрела через окно на раскинувшийся над нами навес, пока мы ехали по извилистой дорожке. От огромных деревьев, растущих вдоль дороги к дому, у меня всегда захватывало дух. Круглые фонарики прокладывали ночью дорожки среди деревьев, Люсилль зажигала их, и большие дубы превращались в сказочный пейзаж. Она съехала с подъездной дорожки, и я снова улыбнулась видневшейся перед входом водной скульптуре.

Люсилль была настоящим художником. Она делала скульптуры, и я полагала, что ее стиль больше склонялся к искаженной стороне вещей. Водная скульптура состояла из рыбьей головы и туловища выгнувшегося назад, в то время как нижняя часть представляла собой пару женских ножек, танцующих кан-кан. Последнее, словно магическое заклинание, оживляло скульптуру, когда вода дугой лилась из рыбьего рта.

Когда увидела ее в первый раз, я не могла перестать глазеть на скульптуру. Поразмыслив, нашла ее немного жутковатой, но чем больше я узнавала Люсилль, тем больше мне нравилась скульптура.

Она припарковалась перед трехдверным гаражом, и мы все дружно вылезли.

— Роза, мы дома, — крикнула Люсилль, когда миновали большую дубовую дверь, она в столовой положила свою сумку на стол из красного дерева.

Роза работала у Джонсонов последние пятнадцать лет. Ее не расценивали как помощницу, а относились больше как к умелой бабуле, которая готовила довольно среднюю курицу в вине, как раз так, как это удавалась отцу.

Оставив всеобщий ажиотаж, Сэмми последовала за мной в комнату, чтобы Бекки и Джордж могли побыть немного «наедине».

Когда я вошла в свою комнату, меня встретили темно-оранжевые шторы, отделанные черным кружевом.

Сэмми открыла дверь и вышла на небольшой балкон, и от порыва свежего воздуха занавески в комнате вздулись струящейся волной.

Я положила сумочку, которую мне купила Люсилль во время нашего первого забега по магазинам на трюмо, и быстро взглянула на себя в огромное зеркало.

Сэмми удобно устроилась на двуспальной кровати, накрытой подходящим оранжевым покрывалом с черными вертикальными полосками. Черно-белые изображения городов висели на ярко-оранжевой стене напротив кровати, и небольшие светильники свисали с потолка в комнате, которая была моим домом последние две недели.

Люсилль сказала, что она будет моей, когда бы я ни приехала сюда с Бекки. У меня никогда не было собственной комнаты, или позвольте перефразировать, у меня никогда не было только одной комнаты, которую я могла бы действительно назвать своей. У меня было около шестидесяти с лишним комнат, пока мы с отцом жили в бегах.

— Елена, ты уверена, что хочешь на следующей неделе поехать со мной? — спросила Сэмми, перелистывая тв-устройство на коленях. — У нас этого нет.

Она обвела комнату рукой.