Он немного вздрагивает от моих резких слов.

— Нет, не стал бы. Если бы ты не была девственницей, мы бы даже не оказались в такой… Ситуации, — он пытается смягчить разговор.

Хорошо.

— Ситуации, — повторяю я, все еще немного раздраженно. Это звучит немного грубее, чем я хотела.

— Да, ситуации, — он резко переворачивает меня и придавливает к кровати. Он лежит сверху, придерживая запястья над моей головой. Его колени раздвигают мои ноги.

— Я бы не смог вынести, если бы тебя тронул другой парень. Я знаю, что это пиздец, но это гребанная правда, независимо от того, нравится тебе это или нет, — его дыхание такое горячее, что я моментально забываю, из-за чего злилась на него. Главное, что он говорит правду.

— Ладно. Наплевать.

— Наплевать? — Смеется он, сжимая мои ладони еще сильнее. Он сгибает свои колени, прижимаясь ко мне своими боксерами. — Прекрати вести себя так глупо, ты знаешь, какой я на самом деле, — я чувствую себя такой беззащитной. Его властные движения безумно возбуждают меня, — и ты прекрасно знаешь, что ты дала мне новый опыт. Я никого никогда не любил, не только в романтическом плане, но даже свою семью… — В его голосе всплывают воспоминания, но он быстро возвращается ко мне, — и я никогда, ни с кем не жил до тебя, я просто не мог выносить этого. Вот он - новый опыт, — его губы слишком близко к моим. — Тебе этого недостаточно?

Я киваю, и он улыбается. Если я подниму голову, еще хотя бы на сантиметр, то мои губы соприкоснутся с его губами. Он, будто читая мои мысли, поднимает голову чуть выше.

— И больше не напоминай мне про тот гребанный спор, — угрожает он и снова трется об меня.

Предательский стон падает с моих губ, и он сужает глаза.

— Ты поняла? — Он продолжает мучить меня, ускоряя свои движения.

— Конечно, — я закатываю глаза, и он опускает мои ладони, проводя теперь свободной рукой по моему телу, останавливаясь на бедрах и нежно сжимая их.

— Ты ведешь себя как ребенок сегодня, — он вырисовывает круги на моих бедрах, сильнее вдавливая мое тело в кровать. Я правда чувствую себя ребенком сегодня. Страдающим от похмелья и жаждущим секса ребенком.

— А ты ведешь себя как засранец. Точнее, мы оба ведем себя так.

Губы Гарри такие теплые. Он целует мой подбородок, пуская электрический ток по всему моему телу. Я обвиваю ногами его талию, сокращая и так крохотное расстояние между нами.

— Я любил и люблю только тебя, — снова напоминает он, смягчая боль от слов, которые он произнес ранее. Его губы прикасаются к мой шее, рукой он сжимает мою грудь, — я всегда буду любить только тебя.

Я не отвечаю, не хочу портить этот момент. Мне нравится, когда он открыто говорит о своих чувствах и впервые я чувствую это по другому. Стеф, Молли и половина гребанного кампуса занимались сексом с Гарри, но никто из них не слышал от него этих слов.

Кроме меня.

У них никогда не было и не будет шанса узнать настоящего его, такого, которого знаю я. Они понятия не имеют, какой он прекрасный и волшебный. Они никогда не слышали его искренний смех и не видели, как его глаза сужаются и появляются ямочки на щеках. Они никогда не слышали о его прежней жизни и не услышат. Они никогда не почувствуют, как он наклоняется, чтобы сказать, что он любит меня больше жизни.

— Я любила только тебя, — отвечаю я.

Любовь, которую я испытывала к Ноа, была лишь дружеской. А Гарри я люблю полностью и знаю, что никто не заставит меня так себя чувствовать, как он.

Его рука тянется к боксерам, он стягивает их, и я спускаю их ногами до конца.

Гарри нежно входит в меня и стонет.

— Повтори.

— Я люблю только тебя, — я повторяю.

— Господи, Тесса, я так сильно люблю тебя.

— Я всегда буду любить тебя, — обещаю ему и молча молюсь, чтобы мы смогли справиться со всеми проблемами. Потому что мое сердце будет принадлежать только ему.

Гарри входит в меня, полностью заполняя, и начинает покусывать и посасывать кожу на моей шее своими губами.

— Я могу чувствовать тебя, каждый сантиметр… Черт, ты такая горячая, — стонет он, давая мне понять, что он не надел презерватив. Но, не смотря на это, чувство приближающейся эйфории отводит это на второй план. Я могу чувствовать его мышцы, когда провожу руками по его накаченной спине.

— Ты должен надеть презерватив, — мои слова противоположны действиям: я сильнее обвиваю его талию ногами, заставляя его входить глубже. Мой живот начинает извиваться.

— Я н-не могу остановиться, — его движения ускоряются и мне кажется, что я просто взорвусь, если он сейчас же не остановится.

— Тогда не останавливайся, — мы оба просто сумасшедшие и не можем мыслить здраво, но я не могу перестать вцепляться в его спину ногтями, зная, что это доведет его до грани.

— Блять, давай же, Тесс, — говорит он, будто бы у меня есть выбор. Оргазм охватывает меня и я боюсь, что могу отключиться от наслаждения, которое испытываю, когда он кусает и тянет зубами мои соски.