Не брезговали тут и "мелочью" - подлодками, транспортными баркасами, десантными баржами. Субмарины, которые в те времена не отличались большими размерами, были навалены, как дрова, штабелем. "Электромеди" требовалось совсем немного времени, чтобы поднять такую лодку и приволочь сюда - утилизировать и то дольше. В минус-доках круглосуточно работали резаки и прочее тяжёлое оборудование, рядом раздавался скрежет от мощнейших прессов, которые сминали даже куски корабельной обшивки в плотные блоки. Подготовленый к переплавке и отсортированный металл грузили на суда и отправляли в разные промышленные портовые города Союза. По особой статье шёл высоко легированный металл от брони, орудий, корабельных винтов и валов; добыча оного приносила главную выгоду от всего предприятия, но и остальные выгоды никто не собирался упускать.

В частности, последним номером был притащен корпус бывшего гурпанского линкора "Катирена", уничтоженного в самом начале войны. В отличие от прочих гурпанских посуд, эта лежала далеко на югах, и за неё долго никто не брался, даже жадные звери. За прошедшие годы местные спилили с линкора пушки и вытащили весь цветной металл, но разрезать огромный корпус у них не было подходящих средств. "Элетромедь" сдёрнула корыто с камней, на которых оно лежало, и обычным способом далее - в отстойник. Теперь ржавая посудина длиной в четверть километра торчала в заливе, терпеливо ожидая своей очереди на разборку. На обросшем полипами боку надстройки всё ещё можно было различить ровное круглое отверстие от бронебойного снаряда калибра триста пять, который в основном и угробил корабль, взорвав боекоплект второй башни главного калибра.

Как и многие сотрапы по предприятию, Трифон и Хвойка потратили очень много сил на осуществление этой Жадности. Они были уже далеко не молодые грызи, у обоих дети собирались на работу, так что, долгие походы на подлодке давались уже не столь легко, как в молодости. Но стоило им пройтись по "Тропе Жабы", как это называли в Ржавом Шипе, и всю усталость как лапой снимало! Тропа эта пролегала по сопкам возле залива, откуда открывался отличный вид на отстойник. Картина с десятками старых кораблей была для них чрезвычайно мотивирующей и красивой, ведь красота в целесообразности, а её тут хоть ушами жуй сколько. В восточную сторону раскинулся океан, в этих широтах холодный и суровый, катящий тёмные валы волн под серым небом; в другую сторону - сопки и тундра крайнего севера, очень даже интересные на вид, если смотреть как следует.

– Ну допустим, песок песком, - цокнул ещё одну мудрость Трифон, - Всмысле, чтобы белка устала, это ещё никогда никто не видел. А вот лису мы не замылили, случаем? Что-то давно её не слышно.

– Ага, эту лису замылишь, - хмыкнула Хвойка, - Знаешь, почему её не слышно? Трётся в Мртыевске. Там переделывают П-1014 для эт-самого.

– Политбюро подери, какая жадная лиса!
– изобразил ужас грызь.

Грызуниха хлопнула его по ушам, и рыжие скатились в смех, как бакланы в море. Судя по всплескам от ближайшей скалы, там бакланы скатились в море.