Мы с Катей переглянулись, улыбнувшись: служба идёт! Было бы видно траву, покрасили бы.

В канцелярии Вакула взял у нас донесение от Микулы, внимательно прочитал его, вздохнул.

– Ожидается, значит, набег? – полувопросительно сказал Вакула. Мы сказали, что Микула не распространялся на эту тему, подробности нам неизвестны, но, в общем, так сказали пленные.

Вакула предложил нам посетить баню и отдохнуть до утра.

У меня вертелся на языке вопрос: далеко ли отсюда до города, хорошо, вовремя Катя мне сделала знак: молчи!

Я и забыл, что мы с ней, якобы живём в том самом городе, как Лада и Ратибор!

Думаю, если предложил остаться, значит, засветло не доберёмся.

На второй линии засеки всё было устроено так же, как и на первой, нас устроили в светёлке у Вакулы. В светёлке уже было жарко натоплено. Мы немного отдохнули после бани и ужина, потом решили пройтись по гарнизону. Вакула сам сопровождал нас, показал, как сражаются дружинники, как стреляют из луков.

– Конечно, здесь не так напряжённо, как на переднем крае, но мы тоже не расслабляемся! – пояснил Вакула, - Через полгода мы сменим личный состав на передней линии, сюда прибудут дружинники из города, а десяток Микулы отправится в город.

Мы были без скафандров, в зимней меховой одежде, мороз крепчал, мне было зябко. Я вспомнил детей, оставленных голыми в такой мороз, подвешенными на суку… Когда читаешь про это в тёплой избе, не представляешь, каково это: замерзать заживо, да ещё после издевательств.

– Вакула, - обратился я к десятнику, - вы слышали, в деревне кто-то убивает детей?

– Слышал, - вздохнул Вакула, - даже с отрядом выезжал. Узнали только, что было их двое, но куда делись, непонятно. Здесь проходит наезженный тракт, следы теряются.

– Через вашу заставу все проходят? – заинтересовался я.

– Проходят, - согласился Вакула, - только они могли уже уйти, тревогу селяне подняли слишком поздно: за сутки можно до города добраться.

– Значит, они городские? – спросила Катя.

– Скорее всего. Только в городах может завестись такая погань.

– Не любите город?

– Отчего же, в городе хорошо. Я имею ввиду, затеряться там легче, как крысам. У нас все на виду, каждый, как на ладони, все отличные парни!

Я видел, какие они отличные! Сломали все глазки, стараясь не разглядывать слишком откровенно мою Катю!

Надо сказать, никто из них не заинтересовал её, я даже облегчённо вздохнул, что не укрылось от моей жены, она поняла меня и улыбнулась. Дело в том, что в бане у нас ничего не было: всё-таки устали мы за день скачки, а сейчас я уже отдохнул.

– Я слышал, вы непревзойдённые стрелки из лука, - между тем не переставал нас поражать своей осведомлённостью Вакула.

– Мы не обещаем поразить вас своей меткостью, - поскромничал я, - всё же целый день в седле…

– Ничего, покажете моим увальням, как надо тренироваться, что после целого дня скачки попадать в цель без промаха!

Вакула сделал знак, и нам принесли два лука, уже снаряжённых.

Мы внимательно осмотрели вооружение, убедившись, что у Микулы луки в гораздо лучшем состоянии. Похоже, эти луки стояли в оружейной комнате, пока начальство не узнало о нашем прибытии.

– Сейчас пристреляем, - сказала Катя, вставая в стойку. Я посмотрел на неё, и вздохнул, увидев, как она прекрасна, как ребята с восторгом уставились на неё.

Катя пустила стрелу, которая сразу попала в центр мишени. Все вокруг взорвались восторженными воплями.

– Тоник, хочешь, возьми мой лук, я расскажу о его особенностях.

Я посопел, возмущаясь: что я, сам не разберусь с луком? Забыв, как опозорился в прошлый раз.

На этот раз я внимательно осмотрел свой лук, примерился, растянул, отпустил, изучая его особенности, и только после этого наложил стрелу и выстрелил. Я решил немного попижонить, и выбил Катину стрелу из мишени.

Ребята недовольно загудели. Мне стало досадно, я не понял, чего они хотели. Чтобы моя стрела ушла в молоко?

Катя решила взять реванш, и тоже выбила мою стрелу. Я отдал лук ближайшему воину, сказав, что проиграл.

– Тоник, перестань! – сердито прошептала Катя, - Что ты, как маленький? Лучше бы поучил их сабельному бою.

– Катя, пойдём отдыхать, завтра нам ещё целый день скакать.

– Да, - вздохнула Катя, - извините, но нам надо отдохнуть, - обратилась она к опечаленным зрителям.

Когда мы пришли в светёлку, на столе уже стояла крынка молока и краюха свежеиспечённого хлеба.