– Вот и поговорю, - благосклонно кивнул ищейка, - а ты внимательно выслушаешь, не перебивая и не встревая с язвительными замечаниями - хотя бы потому, что у тебя рот будет набит.

Мне немедленно захотелось отпустить язвительное замечание, но рот у меня действительно был набит, так что пришлось ограничиться непристойным жестом. Ищейка укоризненно покосился на мою руку и тяжело вздохнул, но предпочел перейти к делу, отлично понимая, что этак мы можем препираться до скончания века.

– Для обработки камарилловой руды из месторождения в Лиданге нужна синероловая кислота и гидроксид натрия, притом в немаленьких количествах. И если гидроксид достать не так уж сложно, то кислоту вот так запросто на заводе не закажешь. Все ее поставки контролируются, потому как основное ее использование - очистка камарилла от синего кварца. Если вдруг кому-то приспичит закупить пару тонн синерола, к заказчику незамедлительно возникнут вопросы. А значит, если заговорщики хотят развернуть подпольное производство, им так или иначе придется идти на черный рынок и договариваться о встрече с дядюшкой Горином. Все поставки “черных” реагентов идут через него.

– И его до сих пор не повязали?
– все-таки встряла я.

– Нет, - хмуро покачал головой Рино.
– К нему еще не подобрался ни один ищейка. Все попытки внедрения провалились, как я теперь подозреваю, из-за регулярных утечек информации из Ордена Королевы.

– А сейчас у тебя внезапно возник гениальный план?
– хмыкнула я.

– Жуй!
– не вытерпел ищейка.
– Да, возник. Договариваться о встрече с дядюшкой пойдешь ты.

Вот тут-то я и пожалела, что последовала доброму совету, - потому как поперхнулась.

– Он будет в восторге, - предположила я, прокашлявшись.
– Только, знаешь, я сомневаюсь, что у него кто-то закупал кислоту. Тот кусок камарилла, который подбросили в келью сестры Дарины, был в практически идеальном состоянии, хоть всем слитком вживляй, а в Лиданге синерол купить негде.

– Так, - многозначительно протянул ищейка и хлопнулся в кресло, вытянув ноги и уставившись в потолок.
– Но примесей-то там точно больше, чем руды! И взяться камариллу больше неоткуда, месторождение единственное на все герцогство. Погоди-ка, Мира, а ты смогла бы очистить руду на пентаграмме?

Я прикусила губу и хмуро уставилась на сумку.

– Я - нет. Очень мелкая, кропотливая и энергозатратная работа. Мне не хватит ни навыков, ни сил, ни терпения. А вот сестра Дарина… - я замолчала, видя, что продолжать не имеет смысла.

Разумеется, одна из самых опытных жриц могла еще и не то. Потому-то и ничтожно малы шансы, что ее отпустят с миром, угробив принца. Дарина - слишком выгодное приобретение для заговорщиков, чтобы мы могли надеяться на благополучный исход.

– Рино, - тихо окликнула я, - об этом никто не должен узнать. Иначе весь Орден Королевы с ног собьется, разыскивая пропавших жриц.

– Само собой, - кивнул ищейка и отчего-то повеселел.
– Значит, ты обязательно должна встретиться с дядюшкой Горином.

– Зачем?
– не поняла я.
– Через него же ничего не заказывали!

– Вот именно, - мерзко ухмыльнулся капитан.
– А значит, дядюшка носом землю роет, кто же это ему перебежал дорогу, и ради устранения конкурентов проклятущих готов будет сотрудничать хоть со мной, хоть со всеми демонами разом! Но если с демонами можно спокойно сразу выходить на связь, то при попытке напрямую переговорить с ищейками Горина съедят свои же. Поэтому он даст тебе наводку, а дальше уже мое дело.

– Ты в этом так уверен?
– кисло поинтересовалась я, осознавая, что переодеваться поторопилась и вышивка мне понадобится значительно раньше, чем я думала. Уверен, не уверен - а все равно в Расселину отправит, носорог разогнавшийся, чтоб ему в жерло нырнуть…

– Трусишь?
– подначил ищейка.

– Трушу, - честно призналась я и пошла переодеваться заново.

Расселина оправдывала свое название: самый низинный район Нальмы, всего две улицы - очень узкие, шумные и откровенно грязные, несмотря на горные ручьи, жизнерадостно журчащие вдоль дорог. Уже к середине Впалого квартала журчанье становилось отнюдь не таким жизнерадостным, а к концу, где пестрел и вонял несанкционированный базар, и вовсе превращалось в характерное бульканье. Ирейцев навстречу практически не попадалось, все сплошь конопатые павеллийцы да серые, будто вечно запыленные, хелльцы. Мне казалось, что в Расселине темно, но они щурились, как от непривычно яркого света, и сильно пахли солнцезащитным кремом, практически перебивая амбре от скотных рядов.

Я распустила тюрбан и замотала его заново, пропустив полосу ткани поперек лица. Дышать стало легче, но ненамного: овощные ряды благоухали ничуть не меньше скотных, а к выкрикам торговцев добавился навязчивый мушиный гул.

Столица резко потеряла изрядную долю своего очарования, но я продолжала упорно протискиваться в дальние ряды, стараясь не обращать внимания на трясущиеся коленки. Рино проводил меня только до лестниц в Расселину, не рискуя мелькать своей приметной физиономией, и теперь идти было еще страшнее.

Но это - ниточка, ведущая к Дарине. А значит, я пробьюсь, чего бы мне это ни стоило.

По дороге меня дважды попытались обворовать, но обнаружили только прискорбное отсутствие наличности и украшений. Ищейка оказался опаснее всех карманников, вместе взятых, и без разговоров отобрал у меня кошель еще во дворце, позволив оставить себе только пару медяков на сладости. Мелочь, естественно, до Расселины попросту не добралась, потому как по дороге мы наткнулись на кондитерскую лавку, в глубине которой виднелась витрина с мороженым.