Тот еще вопрос.

– А почему тебя выперли из столицы?
– спросила я - по большей части чтобы просто потянуть время до возвращения, не слишком ожидая правдивого ответа.

– За дело, - ищейка даже не стал отпираться, мигом поскучнев. В самом деле, с какой стати отпрыск августейшей персоны оказался в нашем захолустье, да еще в капитанском звании? Крупно напортачил, не иначе.

Если он рассчитывал на мою тактичность или надеялся краткостью ответа срезать мое любопытство, то здорово разочаровался.

– За какое?
– поинтересовалась я.

– Заговор Двух Бастардов, - помявшись, коротко ответил он. Пояснения не требовались.

Шумное, безобразное дело об отравлении Адрианы ри Эйлэнны гремело по всему Альянсу всего два года назад; тогда же, собственно, наш принц и женился на медленно умирающей Эданне: Хелле срочно требовался наследник правящей династии. Тогда будущая Владычица ухитрилась самостоятельно найти противоядие, вычислить виновных и даже под шумок немного подправить Кодекс Альянса; перспективный брак закончился разводом, а наследника у Хеллы по-прежнему нет, хоть Адриана и вышла замуж повторно.

Рино, конечно, явно недолюбливает принцессу Хеллы и обладает достаточным уровнем носорожьей прямолинейности, чтобы не скрывать свое мнение даже от нее самой, но чтобы он и впрямь оказался одним из тех Двух Бастардов, которые ее отравили?

– Не верю, - вслух заявила я.

Рино поднял голову и с нескрываемым интересом уставился на меня, но тему развивать не стал, из чего я заключила, что там действительно приключилось что-то мутное. Если бы он и вправду отравил Ее Высочество, то вулкана с два бы его оставили в живых, а вот если его подставили и он молчит об этом… мне он все равно не расскажет, но, может быть, удастся прижать принца?

…Не удалось.

Пролежень в старом диване был аккурат по форме Рино, великоват для меня, но я так устала, что меня это уже не волновало. Я скатилась в центр уютной выемки и уснула, не дождавшись развития темы; еще слышала сквозь сон, как ищейка ходит по комнатке и укрывает меня пледом, предательски пахнущим дешевым табаком и чем-то спиртным, - но сил, чтобы проснуться и отчитать этого балбеса, я в себе не нашла.

Не удивлюсь, если, когда я вернусь из столицы, он будет ждать меня в Храме.

С еще одной печенкой, ясное дело.

А утром, когда я пришла в Храм, разом погрустневшая Анджела первым делом сообщила мне, что принц ушел ночью, взяв в качестве временной охраны пятерку капитана Рино, и официально известил наместника о своем прибытии раньше срока, в связи с чем инспекция переносится на несколько дней вперед. Герцогу ри Лиданг предлагалось радоваться, что столь опасные для его владений камарилловые месторождения будут исследованы в срочном порядке, и документы о назначении комиссии по контролю уже почти готовы.

Мне Его Высочество изволил оставить краткое письмо, в котором грозился забрать меня на своем корабле через четыре дня и лишний раз упоминал, что с Верховной он на эту тему договорился. Больше - ни единого слова.

Признаться, я испытала малодушное облегчение. Глядишь, за четыре дня я забуду, синие там прожилки в его глазах или нет… и про солнечный ореол вокруг его головы - тоже.

Мне не нужно ни его сердце, ни его тело. А ему от меня не нужно и вовсе ничего.

Пожалуй, всем нам будет лучше, если так и останется.

Паргелий. Часть II

Глава 20. Как вогнать ищейку в краску

Путеводители претенциозно именовали Нальму “городом тысячи водопадов”, “орлиным гнездом над рекой”, “первородной пещерой, откуда пошли все ирейцы” и сотнями других, не менее пафосных и идиотских прозвищ, мало ассоциирующихся с действительностью.

Впрочем, нет, кое-что правдивое в путеводителях было: столица частично расположена на гигантской скале Нальмирее, а частично - вгрызлась в нее же, предусмотрительно пряча свой центр с самыми важными организациями и строениями прямо в каменной толще; и, кроме того, через полис протекают две реки, деля его на три части. Недостатка в водопадах тоже не наблюдалось; мелкие капельки вездесущей водяной пыли упорно преследовали правительственный автофлакс, назойливо осаждаясь на стекла и вызывая почти ностальгическую тоску по вулканическому пеплу, который можно просто стряхнуть. Водитель держал окна закрытыми, но гулкий, низкий рокот низвергающейся воды все равно прорывался в салон, заглушая размеренное урчание двигателя.

Словом, прибытие в Нальму ознаменовалось тем, что из-под моего тюрбана вместо привычных прямых прядей начали издевательски выглядывать игривые кудряшки, фривольно торчащие во все стороны; и, разумеется, гнусным хихиканьем Рино, мгновенно подметившего реакцию моих волос на смену климата и повышенную влажность. Его Высочество сохранял привычное доброжелательно-нейтральное выражение лица, но чувствовалось, что, кабы не воспитание, ржал бы еще гнуснее братца.

В результате вместо того, чтобы наслаждаться видами столицы или хотя бы нежиться в роскошном салоне правительственного автофлакса, я с шипением воевала с гребнем и пыталась привести прическу в порядок. Прическа возражала, я настаивала на своем, - но она оказалась упорнее, и к тому моменту, когда водитель свернул в высокий тоннель, освещенный светло-золотистыми фонарями на резных ножках-столбах, на моей голове жизнерадостно курчавилось натуральное воронье гнездо. “Над рекой”, чтоб ей икалось…