Твою мать! Еле сдерживаюсь, чтобы не ударить кулаками по рулю или не разбить

что-нибудь еще.

Мне хорошо знаком запах ее волос, вкус ее губ, плавные изгибы ее тела, и то, как

она целиком и полностью подходит мне. Мы, словно, два затерявшихся кусочка, две

частички пазла, которые нашлись и соединились одной великолепной ночью на пляже у

озера. Это была самая лучшая спонтанная и непредсказуемая ночь в моей жизни, о

которой я ни капли не жалею. И сейчас всю эту хрень с поцелуями, случайными

девушками, которых я трахал от безделья, собираю в кулак и отбрасываю, словно

бейсбольный мяч, на далекое расстояние.

«Поздравляю, Кейн. Ты — идиот. Пустил корни в сиденье автомобиля и

бездействуешь?» — подсказывает мне мой внутренний голос. «Давай, мужик, теперь твой

черед».

У меня было два варианта завершения этого спектакля. Первый: плюнуть на все и

свалить к чертовой матери, и второй — набить рожу Джону, тем самым привлечь к себе

внимание Ди.

Отгадайте, какой вариант я все-таки выбрал? Правильно.

Я выскакиваю из машины и сломя голову мчусь к целующейся парочке. Увидев

меня, Джон отрывается от ее губ и быстрым движением перемещает Ди за спину.

Я хватаю его за куртку, и мой кулак встречается с его челюстью с такой силой, что Джон,

пошатнувшись, приземляется на свою задницу, а Ди кричит истошным воплем.

Мне не привыкать. А Джону тем более. Шутя, мы столько раз с ним дрались из-за

девушек, что и не сосчитать. К сожалению, на этот раз между нами всё серьезно и по-

настоящему.

— Ты с ума сошел! — истошно кричит на меня Ди.

Господи, в гневе она еще прекрасней.

Джон подает ей рукой знак, что он в порядке.

— Дилан! Домой! — указываю ей на дверь.

Она в растерянности и смотрит то на меня, то на Джона.

— Я сказал: домой! Быстро! — повторяю снова, пока Джон, вытирая свою разбитую

губу рукавом, поднимается и направляется в мою сторону.

Когда она вскоре исчезает за дверью своего дома, мой брат, вне себя от гнева резко

толкает меня в грудь:

— Ты совсем охренел, Кейн?! Что на тебя нашло, мать твою?!

Я наступаю на него в ответ.

— Убери от нее свои руки, Джон! Я серьезно! Не трогай ее, иначе я за себя не

ручаюсь! — рычу на него словно дикое животное.

Джон в недоумении глядит на меня, затем широкая ухмылка сменяет выражение

гнева на его лице.

— Я только что съездил по твоей роже кулаком, а ты улыбаешься?

Джон продолжает стоять и пялиться.

— Кейн, скажи мне, она что-то значит для тебя?

Я провожу ладонями по своему лицу и смыкаю их на затылке.

— Не знаю. Но я точно понял одно: Ди мне нравится, я постоянно думаю о ней, и каждый

раз, когда вижу, как отшивается вокруг некто-то другой — я теряю рассудок, — более

спокойным тоном вываливаю всю истину Джону.

Он молча впитывает каждое мое слово.

— Не могу поверить, что она поцеловала тебя, — сжимая челюсть, продолжаю я.

Джон тяжело вздыхает, потирая свою ушибленную губу.

— Да ты влюбился, придурок, — усмехается Джон. — Расслабься, — говорит он и

качает головой. — Это я ее поцеловал.

Отходит от меня на несколько шагов, затем разворачивается и идет к своей машине.

— И, Кейн, я, наконец-то рад твоему возвращению, и чтобы ты знал, она не ответила на

поцелуй, — Джон открывает дверцу автомобиля, пока я как полный придурок стою и

озадаченно пялюсь на него. — Мне кажется, вам обоим нужно поговорить. — Он

пожимает плечами и садится за руль.

Я не двигаюсь с места, пока Джон заводит мотор и выезжает со двора. Что он только

что сказал?

Поворачиваю голову в сторону дома Ди.

Теперь мне придется не только извиниться за вчерашнее поведение, но и объяснить

сегодняшнее. И, черт возьми, я не намерен возвращаться домой ни с чем. Собственно,

идти мне теперь тоже некуда.

Я подхожу к ее двери и набираюсь смелости постучаться. Делаю глубокий вдох и

неуверенно поднимаю руку, сжатую в кулак. Стучу три раза. Через несколько секунд

открывается дверь.

— Ди... — начинаю я.