По слухам, корсь да земигола [132] воинов своих дали Всеславу, дабы Полоцк отбить, а как уйдут язычники обратно в свои леса, Всеслав опять останется с сыном и братом да тещиным сватом.

Через несколько дней триста конных воинов выступили к Киеву.

Ян Вышатич усмехался в бороду, глядя на ерзающего в седле Ярослава: и впрямь, засиделся княжич без дела!

Недовольный Борис упрекнул дядю в том, что не пустил его в поход вместе с Ярославом. «А ведь я-то старше!»

–  Не дойдет у Изяслава до битвы, - отмахнулся Святослав от племянника, - потому как нету у Всеслава сильного войска. Засядет в Полоцке, как медведь в берлоге, и будем зимы дожидаться.

* * *

–  Не хотят братья мои главенства моего над собой признавать и все тут!
– злился в Киеве Изяслав в разговоре с Коснячко.
– Святослав вместо себя сосунка Ярослава прислал и всего три сотни воинов с ним.

–  Зато воевода при Ярославе опытный, - вставил Коснячко.

–  Опытный да зубастый, - проворчал Изяслав, - дерзит много! Братец Святослав знал, кого посылать! Всеволод и вовсе на зов мой не откликнулся, отговорился тем, что будто бы хан Сугр близ его рубежей рыскает. Ему, мол, войско дома нужнее. Смышленые дюже у меня братья да своенравные!

–  На Всеслава и одной киевской дружины хватит, - успокаивал Коснячко, - только бы он в топи не забился.

Княжич Ярополк собирался в поход вместе с отцом, а Святополка Изяслав оставлял в Киеве.

–  Негоже ты поступаешь, свет мой, - заступилась за Святополка Гертруда, - сына своего старшего срамишь, от сечи отстраняя. Сначала жениться запретил, теперь вот за меч браться не велишь.

–  Не годится Святополк ни для битвы, ни для княжения, - отвечал жене Изяслав.
– Бездарь он! Видать, не головой, а ногами вперед на свет появился!

Подобное замечание показалось Гертруде оскорбительным.

–  В тебя же уродился! Яблоко,от яблони…

–  Замолчи, женщина!
– повысил голос Изяслав.
– Я в сече крепко стою и от врага не бегаю!

–  А на Альте?
– Гертруда ехидно усмехнулась.

–  На Альте братья мои первыми спину показали поганым, пришлось и мне спасаться вслед за ними, - ответил Изяслав.

В душе он не считал неудачное сражение на Альте своим поражением, но винил в том Святослава и Всеволода.

–  Может, скажешь, не терял ты стола киевского?
– с той же усмешкой вопрошала великая княгиня.
– Не искал спасения в Польше?

–  Я потерял стол отцовский, я же и назад его отбил, - возразил Изяслав.

Не убедила Гертруда супруга проявить снисхождение к Святополку. Дня не проходило, чтобы Изяслав не вымещал на нем своего недовольства. Жизнь несчастного Святополка в родном доме постепенно превращалась в ад. Он уже не сидел за столом рядом с отцом, не присутствовал на совете бояр в отличие от брата, в свите великокняжеской тащился чуть ли не самым последним.

Перед самым выступлением из Киева вдруг пришла весть с польского порубежья, то ли поляки грабили русские земли по Бугу, то ли ятвяги вновь взялись за оружие.

–  Болеслав мстит мне за прошлое, сукин сын!
– ругался Изяслав, собрав воевод.
– Он же и ятвягов мог на меня натравить. Песье племя все эти Пясты! Что делать станем, мужи?

Мнения бояр разошлись: одни советовали пока оставить Всеслава в покое и идти походом на поляков, другие предлагали разделить войско и поспеть одновременно тут и там.

–  На Всеслава трех тыщ пешцев хватит и дружины черниговской, - сказал Коснячко, сторонник разделения сил.
– Вся прочая рать двинет к Бугу. Семь тыщ пешцев и двадцать две сотни всадников, сила немалая!

Изяслав поразмыслил и согласился, но внес свою поправку:

–  Черниговская дружина тоже к Бугу пойдет. Как увидит Болеслав стяги черниговские, решит, что и Святослав пришел вместе со мной.

–  На Полоцк мы идти ладились, княже, - недовольно пробасил Ян Вышатич.
– Болеслав на дочери Святослава женат, поглянется ли князю моему, что я черниговцев на зятя его повел? Пустил бы ты нас с Ярославом супротив полоцкого князя, Изяслав Ярославич.

Юный Ярослав, розовощекий и безусый, также сидевший на совете, вертел по сторонам своей светло-русой головой и хлопал глазами. Отец приучил его помалкивать в обществе старших. Семнадцатилетний княжич более смахивал на красну девицу, нежели на мужественного воина.

Боярин Тука с усмешкой произнес, переглянувшись с киевскими воеводами:

–  Не стоит вводить в заблуждение Всеслава. Вдруг он подумает, что ему невесту везут.

Чудин, брат Туки, громко захихикал. Заулыбались и другие бояре. Даже Изяслав усмехнулся, поняв намек.