Быть может, она получила плохие новости, пока была в спальне. Он захотел немедленно спросить об этом, вчера бы так и поступил. Но что-то изменилось между ними с тех пор, и сейчас он был в незнакомом себе состоянии. Рев не был самым терпеливым человеком на планете, но был готов постараться на этот раз. Может быть, она расскажет ему сама, когда будет готова. Он просто надеялся, что эта готовность придёт как можно быстрее. Его новообретённый интерес терпению, вероятно, ненадолго.

Когда Рев взял Блас за руку, она ему показалась холодной и жёсткой. Он перенёс их прямо в офис Блэсфим.

— Подожди здесь, — сказала она, не смотря ему в глаза. Она ушла, и он убивал время, изучая безделушки на её столе и полках. Казалось, Блас любительница бабочек. Маленькие хрустальные статуэтки в ярких, весёлых тонах украшали офис, а на стенах красовались две огромные акварельные картины голубых и жёлтых бабочек, обрамляя её медицинские степени и сертификаты.

На его же стенах были только стойки с оружием и черепа врагов.

Блэсфим вернулась с двумя огромными сумками на плечах. Он взял их, поступив как джентльмен, что было совершенно новым для него.

— Тебе нравятся бабочки, — сказал он, озвучив чертовски очевидный факт. — Почему? — Для него это были просто крылатые черви.

— Потому что, — сказала она, беря сумку. — Первую часть своей жизни они проживают под уродливой маской, не зная своих возможностей. Но когда они, наконец, становятся прекрасными созданиями, которыми и были рождены, то могут летать. — Печаль наполняла её голос. Будто она действительно поведала все это про крылатых червей.

И она до сих пор избегала его взгляда.

— Блэсфим?

— Что? — огрызнулась она.

Вау.

— Я тебя чем-то разозлил?

Густые светлые ресницы, обрамляющие её невероятные голубые глаза, взметнулись вверх.

— Нет, — быстро ответила она. Слишком быстро. — У меня просто каша в голове, и, честно говоря, я не с нетерпением жду, чтобы проверить эту злобную суку.

Он почувствовал, что здесь было что-то ещё, и хотя он был профаном в отношении женщин, понимал, что если продолжит напирать, она разозлиться ещё сильнее.

— Мы не пробудем там долго, — сказал он. — И если ты волнуешься о своей безопасности, знай, что я убью любого, кто попытается причинить тебе вред.

— Да, — сказала она неприятным тоном, — Ведь именно этим ты и занимаешься, да? Убиваешь. Так легко для тебя? Сколько бабочек ты раздавил своими сапогами, Ревенант?

Ошеломлённый её внезапным гневом, он боролся за сохранение спокойствия, в то время, когда единственное чего хотел, наброситься на неё. Это было впервые.

— Я падший ангел во всех отношениях, — сказал он мрачно. — Убийство — моя природа. Наслаждение этим тоже моя природа. Ты знала это, когда трахнула меня в первый раз. И во второй. А сейчас у тебя проблемы? Это то же самое, что злиться на акулу за убийство тюленя. Это её природа.

— Это и есть проблема, — прошептала она. — Это суть проблемы.

Без слов Ревенант перенёс Блэсфим в резиденцию Гэтель. В момент, когда они материализовались, Гэтель набросилась на Ревенанта с криками на то, что он потратил чёртову кучу времени, чтобы привести врача.

— Успокойся, — сказал он, устроившись в кресле у очага. — Не похоже, что ты умираешь от небольшого кровотечения.

Блэсфим подняла руку.

— Достаточно. Гэтель, ложись на диван. Я сделаю УЗИ и возьму образец амниотической жидкости.

— Будет больно?

— Да.

Гэтель усмехнулась.

— Хорошо.

Блэсфим просто покачала головой, присела на пол и начала рыться в сумке в поиске необходимых предметов для амниоцентеза. Но наткнулась на что-то странное… Нахмурившись, она вытащила маленький наполненный шприц с прикреплённым вокруг него листом бумаги.

Когда Гэтель устроилась на диване и подняла блузку для беременных, обнажая живот, Блэсфим прочитала надпись. Одно слово, написанное аккуратным почерком Призрака, «АМНИОИФУЗИЯ».

Она смотрела на буквы, пытаясь понять их смысл. Затем до неё дошло. Шприц был наполнен соларумом, о котором упоминал Призрак. Вместо того чтобы вводить солевой раствор в амниотический мешок во время нормальной процедуры амниоинфузии, она должна была ввести соларум.

Блас задрожала, чуть не выронив шприц. Яд. Бледно-жёлтая жидкость внутри шприца была ядом для злых существ, и чем злее, тем ядовитее. А Люцифер, будучи сыном сатаны…

О, черт.

Она посмотрела на Ревенанта, который вышагивал взад и вперёд между колоннами. Кажется, он не был заинтересован в происходящем, но Гэтель продолжала сыпать оскорбления.