Женщина была уникальна, уникальна не только среди ложных ангелов, но и большинства демонов.

В данный момент она стала человеком, которому он доверяет больше всего на свете.

Рев ощущал влияние этого факта всей душой, как бы испорчена она ни была, и у него возникло странное желание сомкнуть вокруг неё свои крылья в самых интимных ангельских объятиях. Он никогда не делал этого прежде, но самое странное было в том, что ангелы испытывали подобное чувство только по отношению к другому ангелу. Он не думал, что ложные ангелы считаются.

— Ревенант, поторопись.

Его сердце ускорилось при виде отчаяния, смешанного с желанием в её взгляде.

— Никаких правил, верно? — Его руки быстро избавили её от ничтожного топа и штанов. — Никаких глупых «не касайся меня» правил.

— Нет, — она застонала, когда он опустил свой рот к её груди и жадно облизнул сосок через тонкое кружево. — Никаких правил.

— Черт побери, да. — Он откинул её на стол и опустился перед ней на колени, целуя нежную обнажённую кожу её живота. — Раздвинь ноги.

Сжав ладонями край стола, Блас повиновалась, изогнувшись от его жарких поцелуев. Она любовалась тем, как напрягались его стальные мышцы, когда он прокладывал себе путь поцелуями к краю её крошечных бежевых трусиков. Его член мучительно пульсировал, но он проигнорировал эту потребность сукиного сына, и разорвал клыками её нижнее белье.

— Мне они нравились, — пробормотала она.

— Мне они больше нравятся в мусорном ведре. — Она была обнажена перед ним,

и в отличие от прошлого раза у него дома, когда он был вынужден держать руки при себе, сейчас не было никаких идиотских правил, чтобы сдержать его. Он провёл ладонями по её бёдрам вниз к лону и использовал большие пальцы, чтобы широко раскрыть её.

Она была готова для него, вся влажная и блестящая от соков. Его кровь охватило пламя, сравнимое с интенсивностью солнечной поверхности. Он пробовал её прежде, но сейчас, когда знал, как она прекрасна на вкус, его рот сразу наполнился слюной.

Он не мог больше терять ни секунды. Рев опустил лицо между её ног, прижимая язык к её сердцевине, используя свой собственный пульс, чтобы нанести ей ровный, но мягкий удар. Прикосновение заставило её извиваться и задыхаться, она схватила его за голову и прижала к себе, словно боялась, что он внезапно остановится.

Черта с два, он это сделает.

Мощный, горячий адреналин пронзил Рева, когда он лениво провёл языком по складкам и скользнул одним пальцем внутрь влажной сердцевины. Глубокий стон Блас отдавался на его губах, когда он начал лизать её всерьёз, наслаждаясь порочными криками и умоляющими шёпотом.

— Мне нравится это, — задыхалась она. — Ты так… хорош.

Возможно, но он знал наверняка, что никогда прежде не был так голоден до женской плоти. Он глубоко поцеловал её, втянув пульсирующий бутон между губами, ударив языком по клитору, а затем начал сосать. Жёстко.

— Твою… мать… Рев… Я… — Она кончила с криком и впилась ногтями ему в голову. Внутренние мышцы сжали пальцы Ревенанта, пока он продолжал ласку ими и языком.

Блас поймала его взгляд. Рев вытащил пальцы, но продолжал поглаживать её сердцевину языком. Блэсфим тяжело дышала через рот, а страсть окрасила её щеки румянцем. От такого зрелища член Рева упёрся в ширинку, желая вырваться наружу.

Затем, в её глазах потух огонь страсти, и вернулась печаль.

Чёрт. Он не даст ей и на секунду задуматься о чём-то, кроме него.

Встав, он обхватил её бёдра и притянул вплотную к себе. Жар её лона проник даже через кожаную материю.

— Теперь, — прорычал он, мы сделаем это, по-моему.

Блэсфим очень надеялась, что способ Ревенанта грубо и жёстко, потому что сейчас ей это было нужно. Она этого хотела. Жаждала.

Комната завертелась, когда Рев развернул Блас и прижал спиной к своей груди.

— Крылья, — рыкнул он ей на ухо. — Покажи их мне.

У неё не возникло и мысли отказать, хотя в прошлый раз, когда она показывала крылья во время секса с ним, они мерцали.

Осторожно, чтобы не раскидать весь оставшийся афродизиак, она раскрыла паутинообразные крылья между их телами. Ревенант застонал, а Блас закрыла глаза, когда он начал ласкать дуги крыльев от основания до кончиков. Его тепло окружило её, пока они вот стояли, прижимаясь, друг к другу, а он ласкал её так, как ничто прежде.

Блэсфим никогда не раскрывала крылья во время секса. Они всегда были орудием обольщения и обмана для Неистинного Ангела, а сейчас обольщена она

И наслаждалась этим.