– ... – для Мортема подобное совокупление несло не более, чем восстанавливающий характер. Именно излечение единственной наследницы семьи Энла лучше всего очищало и реконструировало систему циркуляции аэзера в его организме. Раньше он не собирался к этому прибегать, но потом передумал.

– Брат... ты словно... ожил... это... рай... – если наблюдения не врали, то у Шеан намечался капитальный комплекс брата. Но к сожалению, тут был клинический случай.

“Если я ничего не путаю, то Ниан и Шеан были немного другими личностями, прежде чем случилась та трагедия. Глава клана Энла имела довольно высокомерные взгляды на жизнь и окружающих, хотя она никогда не отходила от кредо своего народа, тем временем как совсем юная Шеан носила характер необычной тихони, на которую в то время не возлагали особых надежд. Опорами рода оставались Киан и Хеан” – так заявил Рапидис, который перепроверил взломанные психо-профили обеих йоко.

Последовавшая за этим война, в которой организация окунула в грязь Великую Пятерку, перевернула жизнь рода Энла с ног на голову. Сильнее всего это отразилось на матери: Ниан редко общалась с сыновьями, хотя и не держала дистанцию. Но когда ей привезли израненные тела обоих, девятихвостая лиса чуть не подвинулась рассудком. “Понял, насколько оно было дорого, только когда потерял” – для этого случая подходила именно эта истина. На некоторое время главу семьи перевели в психбольницу – ее разум балансировал между крайностями.

У Шеан дела обстояли не лучше. Влюбленная в старшего и дорожащая младшим братьями, она впала в кататонию, узнав об их кончине. В таком положении она напоминала овощ, что по словам, что по значению.

Все это время делами заправляли верные последователи клана, дожидаясь выздоровления господ. И вскоре кицунэ-разведчица принесла шокирующие фотографии. На них были изображены практически полные копии покойных наследников.

Не поднимая гул раньше времени, заместители провели расследование и добились удивительных результатов. Субъекты наблюдений были практически полностью идентичны по поведению Киану и Хеану Энла, что не могло не настораживать. Появилась даже теория, что сыновья Ниан выжили, специально сфальсифицировали собственный уход в Поток. Но потом были проверены замороженные тела в криохолодильниках и обманчиво приятная теория оказалась ложной.

Тем не менее, это дало тот толчок, который вернул обеих обратно в царство здравомыслия. Ниан закричала как сумасшедшая, когда ей передали фотографии парней и долгое время не могла отвести взгляда. Шеан же резко вышла из замершего состояния, лишившись сознания. Когда обе осознали происходящее и получили подробное описание, жизнь вновь вернулась в тела обеих. Но след психической травмы осталась – обе девятихвостые лисицы не только изменились характером, но и получили легкую версию одержимости Мортемом и Рапидисом.

– Ха... ха... ха... – руки Шеан бессильно упали на поверхность кровати, в унисон подергиваясь вместе с телом, испытавшим лучшие в жизни оргазмы. Только тяжелое и одновременно удовлетворенное дыхание покидало приоткрытый рот. Девушка уснула.

Соскочив с нее, Мортем в момент оделся и открыл дверь в комнату. Не успев дотянутся до звонка, немного обескураженная Вилана отошла подальше.

– Привет, Вилана. Заходи.

– Хорошо, Мортем.

Первым вопросом, которых хотел сорваться с языка дриады, было присутствие тут пережившей экстазное соитие Шеан, но она не задала его, потому что понимала – у драконера все имеет причину. Инженер отвел к себе в спальню, предложив сесть на стул.

– Здесь нас никто не услышит. Ни хакеры, ни адепты, ни кто-либо другой. Потому можешь говорить свободно.

– Да, но Мортем... зачем вы позвали меня сюда?

Вызвав голографическое окно, юноша повернул его изображением к собеседнице.

– Вот почему.

На фотографии было перекошенное болью и ненавистью лицо той самой психопатки, что напала на Мортема в ночь разведки.

– Узнаешь это лицо? – ответом оказалось удивленное лицо, уставившееся на изображение.

– ... Эм... я...

– А вот это мне кое-кого очень сильно напоминает. – следующая фотография принадлежала второй сумасшедшей, которая в тот раз уберегла драконера от многих проблем. – Потому что если сделать вот так, то появляется интересный рисунок.

Убрав несколько малозначимых элементов, инженер вновь показал фотографию. Там было практически полностью идентичное лицо Виланы, сидящей перед ним.

Увидев это, девушка поникла опустив голову.

– Это ты, так что отнекиваться не получится. Выкладывай все как есть. – Мортем не хотел добавлять что-то вроде: “Если ты этого не сделаешь, то я вырву правду самостоятельно”. Дипломатия всегда стояла у него на первом месте, если не присутствовали факторы, что затрудняли происходящее. В данный момент и с такими особами как Вилана следовало вести себя мягко.

– Я боялась, что это все-таки случится.

– Я слушаю.

– Мортем... Я была не единственной дочерью в семье Неукнег.

– Это она?

– Да. Ее имя Шалана. Она приходилась мне младшей сестрой.

– Что произошло?

– Я не знаю.

– Объясни.

– Никто не знает. Она просто исчезла. Хотя довольно долгое время училась в Академианте.

– Тогда у меня есть кое-что, что должно натолкнуть тебя на правильные мысли. – Мортем откинулся на спинку стула, внимательно изучая дриаду. – Совсем недавно было произведено нападение на молодых оперативников дисциплинарного комитета. Эти фотографии – из инцидента. Значит тут что-то связанное с ними. Я просмотрел записи прошлых лет, и ничего не нашел. Данные об Шалане удалены, да и подобных нападений на силовиков Академианты не намечалось еще ни разу. Я задам тебе два вопроса, на которые мне требуются ответы. Первый: “Ты знаешь, где жила твоя сестра или кто ее знал в Академианте?”