– Понятно.
– Нэстэ смотрела куда-то в пол.
– А три цвета или больше у человека бывает?

– Да, но уже редко. Причём чем больше цветов, тем реже. Трехцветники уже представляют интерес как потенциально универсальные специалисты. Особенно большая редкость, если в спектре присутствует фиолетовый. У Сумми это третий цвет, причём очень сильный. Знаешь, как за нею Листард охотится?

– Почему?

– Этот цвет обозначает потенциал к взаимодействию на энергетическом уровне. Очень трудная в освоении специализация. Она позволяет на интуитивном уровне разбираться в людях. У меня тоже этот цвет есть, только совсем слабый. Поэтому хоть я тоже имею три цвета, в совет контакторов Листард готовит Сумми.

– Понятно.
– Протянула Нэстэ.

– Да ничегоьтебе не понятно. Это все в самых общих чертах. Там еще масса нюансов. Например, у детей спектр проявлен практически полностью, но подернут как бы пастелью. Это не окончательные цвета, а как бы набор с которым разумный определится в процессе своего взросления. Так что определить в детстве будущих гениев не получится. А ещё важны сочетания цветов, их наложения и прочее.

– А бывают цвета с рябью или как-то еще?

– Нет, цвета различаются только интенсивностью. И если смешиваются, то дают новый оттенок.
– Покачала головой Рианна.
– Исключение бывает совсем редко. И это уже признак правящих, у которых появляется дополнительный цвет наложенный на весь спектр. Например, как у нас с Сумми. Слушай, а откуда ты знаешь, как выглядит мобильный торквекс.

Рианна вдруг сообразила, что именно её обеспокоило с самого начала.

– Эти приборы не так сильно распространены. Дороги, да и толку от них особого нет.

– Так, один раз видела у знакомого. Я и запомнила. Мама примерила и у него цвета изменились.
– Нэстэ ещё больше нахмурилась.

На Рианну смотрели с укором уже все девочки. После первой встречи с мемориалом, для Нэстэ все ещё было болезненным любое упоминание о маме.

– Понятно.
– Рианна даже растерялась, пытаясь понять, как свернуть с возникшей темы.
– А ты примеряла его?

– Да. Наверно я действительно мутант, как мама говорила. И мне не место среди людей.
– Скривилась Нэстэ, использовав, всплывший из глубин памяти, термин из родного языка мамы.

– Мута.., Муту...? Это что значит?
– Рианна посмотрела на окружающих, но те тоже недоуменно смотрели на Нэстэ.

– Это когда человек под воздействием внешней среды начинает внутренне меняться. Ну, там хвост отрастает или измениться цвет глаз. А у меня наверно эти ваш спектр неправильный.

– Погоди. Ты имеешь в виду измененных?
– Попыталась сообразить Рианна.
– А почему тебе не место среди людей? Вон у Дилны в темноте кожа опалесцирует. Следствие приобретенных наследственных изменений под воздействием её родного светила. А у Шины ушки совсем остренькие, и глаза цвета не различают, зато видят в темноте. В ее мире даже днём сумерки по нашим понятиям. Это и есть твое мата...

– Мутация.- Поправила Нэстэ.
– Наверно да, по крайней мере, так мама рассказывала.

– И что? За это их выгонять?

– Тогда нас всех надо выгонять, только куда? Рассмеялась Сумми и осторожно приобняла девочку.
– Твоя мама была из закрытого мира, где изменения наверняка так и воспринимаются. А в Объединенных мирах все иначе. Мы вот с Рианной потомки искусственно изменённых.

– Я слышала об измененных, но особо не интересовалась.
– Призналась Нэстэ.

– Ну, твоя мама была не так уж не права, раньше все-таки существовали лаборатории по генной модификации разумных.
– Нехотя призналась Рианна. Но это было больше восьмисот лет назад. Ещё перед предыдущим Великим Расколом. Они готовили него воинов, способных сражаться с волной. Потом это направление признали ошибкой. Лаборатории запретили, но измененные ведь никуда не делись. Так и жили среди людей. Никто их не прогонял.

– Династия Арден имеет в предках изменённых правящих.
– Пояснила Сумми.
– Теперь природа уже почти исправила те изменения. Но иногда последствия проявляются и сейчас. И кстати, их спектры действительно иногда выглядят неправильно. Наверно как ты говоришь с рябью.

– В нашей гекате у двоих есть хорошо выраженный синдром измененных.
– Рианна поежилась.
– Проявляются они не сильно. Но все равно, неприятно. Мастеров Альтер на время приступов приходится привлекать. А они и так загружены выше всякой меры. Только спектры у девочек нормальные.

– Альтер? Это те, кто может снимать боль, нажимая на точки. Ты об этом говорила?
– Нэстэ вопросительного посмотрела на Сумми.

– И это тоже. Но блокада не самое главное.
– Кивнула та.
– Я изучала эту технику, чтобы помочь самой себе. У меня как раз и проявился этот синдром измененных. Конечно, не так сильно как во времена мастера основательницы Майи. Уверена, что у Рианны тоже его признаки есть.

– Нашим предкам приходилось совсем туго. Говорят император Димир, до того как с ним начала работать Майя, из-за приступов по нескольку дней не выходил из покоев.

Рианна встряхнула головой.

– Я, кажется, придумала для нашей сценки новый эпизод. Давайте кашьяти и Серпентиниды присоединятся к нам в процессе выступления. Когда уже будет сформирован внешний периметр. Таким образом, можно даже рассказать нашу историю.

– Её завершение.
– Хмыкнула Лика.
– На всю историю нескольких минут не хватит. А переделать всю театральную сценку за оставшиеся два дня не получится.

– Иллис с Майей свою первую сценку разыграли безо всякой подготовки.
– С сожалением согласилась Рианна.