Гаруня перестала панически бояться тренировочных монстров, старательно отрабатывала укрывание крыльями Алеша и привыкала к мысли, что она непрошибаема для атак. Это конечно не совсем было верно, но фишка состояла в том, что если гаргулья окаменевала, то ранения для неё проходили безболезненно. Она просто теряла жизненные силы до тех пор, пока теоретически не погибала. Это было жутко, но отчего-то не страшно. Как будто не по-настоящему. Вот уровень жизни 100, потом 50, вот уже красная полоса 3, 2, 1.... От единицы её могли восстановить, подпитывая набором камней, лучше всего конечно изменчивым камнем, но перескочив порог к нулю, возврата уже не было.

При бесчисленных пробных атаках командующего было вычислено, что чтобы причинить вред Гаруне, нужна команда магов или очень большой отряд тварей или долгая активность гаргульи без подпитки. Самое опасное было для неё исчерпать себя наполовину, замереть и не суметь восполниться. Хотя в безопасном месте, после дождей, принимая воду открытой пастью, у неё был шанс на медленное восстановление. Вся эта информация помогла думать Гаруне о себе в другом ключе. Ранее ей казалось, что она хрупкая, беспокоилась о каких-то костях, о нормальном кроветворении, опасалась есть много сладкого, но после серии экспериментов, несуразные мысли потихоньку начали отпускать её. Хотя, когда она во время тренировки схватила в азарте лежащий у входа свой зонтик и начала отбиваться от мелких прыгающих тварей, то командующий подал мысль, что в мозгу у неё всё же идут какие-то неправильные процессы, на что она обозвала командующего мизогинистом (неприязнь к женщинам) и с удовольствием наблюдала за его растерянностью, наслаждаясь своим малюсеньким превосходством в данную минуту.

А тем временем гуси, поняв, что надеется им не на кого, занялись сами своей охраной. Они сбились в плотную кучку и маршировали по выделенной им площади ярким пятном, не давая никому приближаться к себе. Птичница первая признала, что такое поведение достигло своего защитного эффекта и к отряду гусей никто не совался.

Дару позаимствовав идею бумажного веера у лэры Гаруни, с облегчением обмахивался им, упарившись носиться по делам. Конечно, было немного неловко признавать победителями в странной ситуации гусей, но "такова жизнь" и "нервы ни к черту"!

Жизнь в имении уже не была прежней.

Гуси, вкусившие силу и власть, уже не только защищались, а терроризировали обслуживающий их персонал. Командующий проводил время в спорах с сыном и пытался из гаргульи всё же сделать бойца. Капитан старался быть справедливым и отмечал маленькие успехи Гаруни, расширял свои записи о ней и иногда давал дельные советы. Лэр-в Тинек, которого дома уже давно заждались, не только наблюдал за гаргульей, но ещё и умудрялся ухаживать за ней. Он наслаждался своей ролью поклонника и всячески старался побаловать это необычное существо, выступая ещё и в роли оппозиционера Кордилиону.

В городе тоже случилось некоторое оживление. К знахарю привезли Дайкину свинью, и она теперь работала на него. Для того, чтобы она отличалась от своих единоплеменниц, ей прокололи уши и вставили симпатичные поисково-опознавательные маячки.

И не сразу заметила птичница, что у неё теперь не хватает поголовья другого вида птиц. Как долго продолжалось бы это безобразие, если бы в один из дней, Гаруня не заметила бы, что её душка дворецкий выглядит слишком растерянным.

– Дару, я совсем замучила тебя поручениями, - приняла гаргулья задёрганность своего почитателя на свой счёт.

– Совсем нет, лэра, как можно так думать!

– Но я же вижу, пуговицы на своём костюме ты больше не натираешь до блеска, да и бороду перестал делить на две кисти, как я тебя учила, - чуть обиженно, упрекнула Гаруня.

– Ах, лэра, у нас в саду и на подворье странные вещи происходят, - признался Дару.

– Как! Почему же ты молчал?!

– Разве я мог взваливать на хрупкую госпожу ещё и эти проблемы!?

– Дару, как ты мог! Я же тебе объясняла, что есть вещи важные и неизменные. Первое, не смотря ни на что, вопреки всему, всегда и везде надо выглядеть достойно. Второе, жизненно необходимо, архиважно знать, что происходит вокруг! И вдруг я узнаю, что я не знаю чего-то, а оно уже выросло в проблему! Как ты мог, я так доверяла тебе!
– в расстройстве вскочив и прижимая лапы к груди запричитала гаргулья.

Потом остановилась, активировала установленный ей на накануне Ильяной отражатель и повторив позу страданий, подкорректировав её в мелочах. На её скептический взгляд, страдания никак не получались достоверными, но лэр-в Тинек частенько клевал на них и бросался утешать, а то и радовать приятными мелочами. Благодаря ему Гаруня обзавелась несколькими шарфиками, жемчужным браслетом, запасами шерсти для вязания беретиков. Мелочи, ни к чему не обязывающие приличную женщину, но очень приятные.

Покрутившись у отражателя и поняв, что в освоении жестов придётся идти так же медленно как с тренировками, Гаруня обратилась вся во внимание. Дару ей был симпатичен и давать его в обиду любым проблемам она не собиралась.

– По порядку, с самого начала, с мелочами и мнениями со стороны. Прошу.

Взяв небольшую паузу сосредоточиться, дворецкий приступил к отчёту.

Несколько слов о людях работающих в имении постоянно и приходящих. Заметка об охранной системе. Подозрения птичницы Киззи. Его собственные потуги в расследовании. Ночной дозор, не приведший к успеху. Боевое настроение гусей и новые пропажи птиц.

– Очень запутанное и тёмное дело, - задумчиво произнесла гаргулья, под согласный кивок дворецкого.
– Сейчас мы привлечём Алеша, он проходил курс разведки, где был предмет следопытов. Ещё раз всё осмотрим и обсудим.