Он мешком свалился на землю.

Сабитини первым выскочил из «Кадиллака» и был уже на полпути к радиостанции полицейского джипа, пока Лавдел еще даже не успел надеть колпачок на баллон.

В гостинице «Эванджелин Инн» было только одно безопасное место для отдыха, и Джо знал, что в конце концов они с Мэйзи там окажутся.

– Когда, ты думаешь, они здесь появятся?

Голос Мэйзи был едва слышен за ночным ветром.

– Скоро. Тебе нужно немного поспать.

– Ага, поспать. В такое время. – Мэйзи вздрогнула от холода и крепче завернулась в одеяло. Дождь стал слабее, но ветер с реки усиливался, становился резче, стучал по всей крыше. – Думаешь, нам представится верный выстрел для этих pistolas? [29]

– Без оптических прицелов? – Джо пожал плечами. – Пятьдесят на пятьдесят.

Мэйзи кивнула.

Джо осмотрел крышу.

Это был прямоугольник выветренного толя площадью в пятьсот квадратных футов, обрамленный кованой железной изгородью. В центре находился ряд дымовых труб и проржавевший водосток в обшивке из подгнивших дощечек, а вдоль переднего края крыши – затейливый карниз. Знак былой роскоши города, карниз выдавался над краем крыши, образуя естественную баррикаду, где сейчас укрылись Джо и Мэйзи, наблюдая за лежащей тремя этажами ниже улицей.

– Плевала я на твое мнение, – проворчала Мэйзи. – Я буду работать «берсой».

Джо пододвинулся к ней и обнял за плечи.

– Не начинай снова, лапонька. Поверь мне, лучший шанс на дальнем расстоянии – старый «смит-вессон».

– Но у «берсы» жуткая убойная сила.

– Не важно. Нам нужен быстрый и смертельный выстрел, а это то, что дает тебе десятимиллиметровый.

– Десятимиллиметровый – это же пушка, Джо. Он тебе никакой точности не даст.

Джо посмотрел на нее и выдавил улыбку:

– Ну ты и упряма, женщина.

Оружие лежало перед ними, как хирургические инструменты перед началом операции. Шесть пистолетов и револьверов, пять из них полуавтоматические, четырнадцать обойм, всего 118 зарядов. И, как у бригады хирургов, у них был план использования инструментария в должной последовательности. Самое мощное железо лежало в стороне, чтобы его легче всего было схватить, и рядом – патроны к нему. Лежала здесь и еда полупустые пакеты чипсов из машины Мэйзи. И еще флакон с желудочными таблетками, которые Мэйзи припасла для Джо.

На этой продуваемой ветром позиции они находились уже больше часа, и напряжение стало поедать Джо, как лихорадка. Он уже отработал в уме пути отхода – через крышу, по огромным шпалерам вьющихся растений вниз на задний двор отеля и по задней подъездной аллее – на хайвей. Но он понятия не имел, кто появится первым, если вообще появится. Копы? Федералы? Один из киллеров? Все четверо финалистов? Возможности сменяли одна другую, и Джо, чтобы отвлечься, стал вертеть в голове нумерологию задачи. Четыре. Четыре листика на счастливой былинке клевера. Четыре периода в баскетболе. Четыре всадника Апокалипсиса. Четыре стороны в...

– ...убийством людей.

– Что? – Джо мигнул. Пока он размышлял, Мэйзи что-то сказала, и Джо уловил только последние слова. – Что ты сказала, дорогая?

Она положила голову ему на грудь.

– Я не могу себе представить, как это – зарабатывать себе на жизнь год за годом убийством людей. Даже плохих людей, которые заслуживают смерти. Все равно – невыносимо мрачно.

Джо ощутил прилив стыда.

– Это то, что я делал всю жизнь, и сейчас не собираюсь сидеть и оправдываться.

– Просто я не могу вообразить как. Понимаешь? Как ты продолжаешь так жить?

– Думаю, просто везение.

Она посмотрела ему в глаза:

– Нет. Правда, Джо, как ты это можешь? Год за годом?

Джо пожал плечами:

– Допустим, просто недостаток воображения.

Мэйзи сморщила нос:

– Что ты имеешь в виду?

– Характер киллера. – Джо минуту обдумывал, а потом сказал: – Нельзя позволить себе иметь воображение. Нельзя думать: а не будет ли этот парень отстреливаться? А меня не поймают? А нет ли охоты за мной? И конечно, самый главный вопрос: а правильно ли я поступаю?

Мэйзи посмотрела на него:

– Но ты ведь задавал себе этот последний вопрос?

Наступило молчание, и Джо услышал стрекот далеких сверчков и цикад, как неприятное воспоминание.

– Ага, – ответил Джо после еще одной минуты неловкого молчания. Думаю, так я и начал терять былую хватку. Воображение – цепи на ногах. Ну его к черту.

Мэйзи глядела на затянутое ночное небо, и глаза ее заволокло горько-сладким воспоминанием.

– Знаешь, что самое смешное? В латиноамериканском квартале оно необходимо, чтобы выжить.