— Есть какие-нибудь приметы помимо названия?

Тземт’идос поёжился. Голос Носящего Маску так похожий на шипение разъярённого птерикса всегда вызывал у него неприязнь.

— Его окружает Дыхание Бездны.

— Мои действия?

— Найди его, мой мальчик… Найди и проникни внутрь. Прежде чем принять решение я должен знать будет ли оружие полезно…

[1] Совет Древних — потомки первых хозяев Башни Мрака.

[2] Башня Мрака — название города-острова, что с незапамятных времён парит в Междумирье. Полноправным обитателем Башни может стать сильный маг, вырвавшийся из оков собственного мира и доказавший своё стремление перед Советом Древних.

[3] На заре времён Творец сотворил из бесформенной совокупности материи и пространства (первозданного Хаоса) четыре Стихии. И дал им инструмент, дабы могли они создавать миры, черпая энергию непосредственно из первостихии. И инструментом тем стал шар, названный Оком Хаоса.

[4] Асшур — на языке Башни Мрака означает «Носящий Маску».

— Никогда бы не подумал, что Скавелл — такой популярный городишко! — сказал Скахет, в очередной раз, чихая от пыли, поднятой копытами десятков лошадей. Вот уже битых два часа они с Колином стояли у городской стены, в ожидании, когда откроются ворота.

Несмотря на ранний час, Иссила уже нещадно жгла непокрытые головы путешественников, а внезапно поднявшийся ветер не нёс прохлады. Напротив, он был обжигающе горяч и только усиливал мучения, взметая целые тучи буро-жёлтой дорожной пыли. Пыль забивалась в нос, порошила глаза, скрипела на зубах.

Очень скоро у них кончилась вода, и стало нечем даже промочить горло. Конечно, можно уйти и поискать более приятное местечко для отдыха, а то и водички раздобыть — наверняка у городской стены найдётся парочка колодцев, но тогда они пропустят момент, когда огромные, тяжёлые ворота, сбитые из прочного дерева и накрепко обитые железными скобами, распахнутся навстречу прибывшим гостям. А таковых собралось немало.

На двойной полёт стрелы вдоль дороги растянулся большой купеческий караван, повозок на тридцать. Скорее всего, из Келира. Повозки прочно запечатаны, а во главе отряд из двадцати хорошо вооружённых воинов. Они громко хохочут и передают друг другу внушительных размеров бурдюк с вином. Сразу видно, проделали неблизкий путь, а теперь вроде как почти доехали, можно и отдохнуть. А что отдыхать приходится в сёдлах, перед закрытыми воротами — так то дело третье.

Чуть поодаль с полсотни крестьян на крепких телегах, запряжённых мохноногими мулами. Эти явно прибыли из окрестных деревень — у них и телеги почище, и мулы посвежей. Крестьяне ведут себя тихо, сдержанно, как и подобает живущим рядом со столицей истинной веры.

А по Королевскому тракту всё прибывают и прибывают новые путешественники. Вон богатая карета сионского вельможи объехала караван и встала впереди. Воины-келирцы недовольно заворчали, но один из четвёрки телохранителей, сопровождавших карету, о чём-то переговорил с хозяином каравана и тот прикрикнул на своих людей. Воины угомонились и продолжили наслаждаться вином.

Вдоль каравана снуют нищие всех мастей. Как серые мыши, эта братия не признаёт границ и запоров. Старики и старухи выставляют напоказ немощи и жалобно влачат худые телеса. Те, кто помоложе, энергично трясут лохмотьями, демонстрируя всем желающим язвы и болячки, а совсем молодые — дети и подростки — ловко шныряют по толпе, высматривая, что можно утянуть.

Иссила поднималась всё выше, а городские ворота по-прежнему оставались закрытыми. Приезжие начали недовольно ворчать, не понимая причин для такой задержки. Но ворчи не ворчи, а словами запоров не отопрёшь. О том же, чтобы попасть в Скавелл иным путём и мысли не могло возникнуть. Ворота, ведущие в город и носящие название Светлые, были единственными с южной стороны. Они закрывались в начале сумерек и открывались на рассвете. Порядок был заведён в незапамятные времена и свято блюлся по сей день. Но ни разу ещё не приходилось уставшим путникам сидеть у ворот так долго.

— Ну что же они не открывают? — в сотый раз за утро спросил Колин, безнадёжными глазами глядя на ворота. Скахет промолчал.

Друзей начинала мучить жажда, да и голод давал о себе знать. Вчера, во время ночёвки, они уничтожили весь припас, надеясь позавтракать уже в городе. И вот тебе здрасьте, приходится сидеть у закрытых ворот и глотать пыль.

Внезапно Скахет поднялся и принялся разглядывать лица наёмников из келирского каравана, будто искал кого-то знакомого. И действительно один из воинов почувствовал, что на него смотрят, обернулся и встретился глазами со спутником сержанта. Его лицо просветлело, он широко улыбнулся и приветливо помахал Скахету.

— Увидал кого-то знакомого? — щурясь от слепящего солнца, вяло поинтересовался Колин. Воин кивнул и, бросив через плечо: «Я скоро», направился в сторону каравана.

Сержант проследил за ним уставшим взглядом, отстранённо отметив, что Скахет с кем-то по-дружески обнялся, и вновь сосредоточил внимание на воротах. Через некоторое время его начало клонить в сон, и он сам не заметил, как задремал. Но долго спать не пришлось.

— Я беседовал с купцом, — Скахет встал над ним и протянул флягу с водой. — Он говорит, что его люди ходили к воротам, узнать о причинах задержки. К ним выглянул начальник городской стражи и сказал, что они кого-то ждут, и пока не дождутся, ворота не откроют.