Дверь распахнулась, и мы вошли внутрь. Хотя время едва перевалило за полдень, из-за дождя на улице наступили сумерки. Здесь же две лампы давали достаточно света, а в камине уютно потрескивали дрова.

Не знаю, как Тенедосу удалось обнаружить это чудесное место, но мы сразу же полюбили его. В коттедже было только четыре комнаты: гостиная, в которую мы вошли, спальня наверху, маленькая кухня и очень просторная ванная комната рядом с каменным бассейном, подогреваемым невидимыми горячими источниками. Но в тот день нам не было дела до этих деталей.

У нас было в запасе лишь три дня, хотя мне казалось, будто я получил в свое распоряжение целую вечность.

Я снял шлем и бросил его в угол. Маран с серьезным видом, не отрывая взгляда от моего лица, подошла ближе и медленно расстегнула мой китель. Я стряхнул его с плеч и снял рубашку через голову.

За моей спиной стояло кресло, куда я и опустился. Маран стащила с меня сапоги, расстегнула и сняла панталоны.

Потом она повернулась ко мне спиной. Мои пальцы пробежали по длинному ряду пуговиц на ее платье, и оно колоколом опустилось к ее ногам. Она носила полупрозрачное белье из белого кружева: полоска ткани проходила между ее ног за спину, затем раздваивалась на плечах и спускалась к поясу, едва прикрывая грудь.

Я провел пальцем по ее животу. Она вздрогнула и закрыла глаза.

Я взял ее на руки и положил на ковер, почти не обратив внимания на другое чудо: ковер был теплым и мягким, как пуховая перина.

Поцеловав ее веки, я нежно провел языком по мочкам ее ушей, по шее, потом опустил кружевные бретельки и подразнил зубами ее соски.

Маран лежала, закинув руки за голову, пока мои губы спускались вниз по ее животу. Она приподняла бедра, помогая мне снять белье. Потом ее колени раскрылись, и я скользнул внутрь, лаская губами гладко выбритую шелковистую кожу.

– О, Дамастес, – прошептала она. – О, муж мой. Теперь мы одно целое.

Поднявшись на колени, я медленно, осторожно вошел в нее. Ее ноги обвили мою поясницу, пальцы вцепились в ворс ковра за головой, и мы задвигались в ритме любви, безразличные к грозе, бушевавшей за окном.

– Как ты себя чувствуешь, когда занимаешься этим в законном браке? – осведомился я.

– Знаешь, – сказала Маран, и я заметил серьезное выражение ее лица в мягком свете камина. – Я никогда не думала, что мы делаем что-то неправильное. Мне хотелось бы одного: встретить тебя, когда мне было семнадцать лет.

– Подумай, какие шансы были бы у меня, двадцатилетнего деревенского паренька, соблазнить прекрасную дочь одной из богатейших семей Нумантии? Меня бы гнали кнутом от поместья до самой границы. Такие вещи случаются только в романах.

– Да, – вздохнула она. – Но как бы мне этого хотелось!

– Знаешь, когда я влюбилась в тебя? – спросила Маран. Мы лежали рядом в постели.

– Когда я впервые взял тебя за руку и облизнулся?

– Не ерничай. Это было, когда Эрнад... когда один человек, которого мы больше не будем называть по имени, сказал тебе, что «малышка знает, как доставить удовольствие». Я помню, как ты посмотрел на него. Раньше я никогда не видела такого презрения. Ты помнишь?

– Помню. Но мне казалось, что я лучше контролирую свои эмоции.

– Нет, мой Дамастес. Боюсь, тебя можно читать как книгу. По крайней мере, я могу это делать. Например, я могу сказать, о чем ты думаешь в этот момент.

– Не так уж сложно догадаться, – возразил я. – Между прочим, ты можешь это чувствовать .

Я закинул ее ногу себе на бедро и вошел в нее. Ее глаза закрылись, когда я задвигался в ней. Она сомкнула ноги за моей спиной и принялась раскачиваться взад-вперед, каждый раз чуть не выпуская меня наружу. Вскоре ее спина выгнулась и она застонала, а затем громко закричала, содрогаясь в конвульсиях.

Ощутив, как нарастает мое собственное желание, я вышел из нее и переместился выше, двигая членом между ее грудями. Потом я задохнулся, и семя фонтаном брызнуло из меня, оросив ее тело.

Маран улыбнулась мне, все еще тяжело дыша, и принялась втирать мое семя в соски своих грудей.

– Это чтобы ты навсегда остался моим, – прошептала она и облизнула пальцы.

– Как ты собираешься назвать своего сына?

– Я не знаю, будет ли это сын, или дочь. Может быть, ты посетила очередного чародея, не сказав мне об этом?

– Я просто знаю, что у нас родится мальчик.

– Спасибо тебе, моя волшебница. Назовем его в честь твоего отца.

– Нет.

– Хорошо, тогда в честь моего отца.

– Нельзя ли придумать что-нибудь более оригинальное?

– Маран, тебе не кажется... – я осекся. – Ну хорошо. Давай назовем его Лейшем – похоже, в наши дни это имя приносит удачу.

Маран задумалась.

– Да, – наконец согласилась она. – Это очень хорошее имя.

Маран лежала на животе, глядя на потухающие угли в камине. До рассвета оставалось совсем немного времени. Я лежал рядом с ней, опираясь на локоть и восхищаясь стройными изгибами его тела, освещенного мягким красноватым сиянием.