Но все это пришло позже. Пока же нашей первейшей и неотложной задачей было оправиться от ошеломительного поражения.

Наконец у палатки командующего собрались изможденные командиры. Я был потрясен: некоторыми полками командовали легаты и даже сержанты. Люди дрожали от ночного холода, некоторые из них были серьезно ранены.

Провидец Тенедос поднялся на крышу фургона. Его голос доносился до всех присутствующих: магия снова высасывала его жизненную энергию.

– Я генерал Тенедос, – произнес он. – И я принимаю командование этой армией. Сегодня нас побили, и побили крепко, но всегда остается надежда на завтрашний день.

На нас не нападут снова – ни этой ночью, ни в следующие несколько дней. Каллианцы отступили и сейчас празднуют победу. Им предстоит пожалеть о своей самонадеянности, пожалеть о том, что они не перебили нас всех до единого.

Я обещаю вам, что возмездие за это поражение будет жестоким. Нумантия только начала войну.

Вот мой приказ. Возвращайтесь в свои части и ждите рассвета. Затем как следует осмотритесь по сторонам. Вокруг много раненых, много людей, которым нужно помочь.

Найдутся люди, которым захочется дезертировать из наших рядов. Прикажите им оставаться в своих частях под угрозой немедленной смерти. Реквизируйте все модные экипажи, где хранилось офицерское барахло и предметы роскоши. Там разместятся наши раненые.

Соберите в кучу всю мишуру и безделушки и разделите их поровну между всеми. У рядового должно быть не меньше прав, чем у генерала, владевшего ими раньше.

Предупреждаю вас: я не допущу пьянства. Если не можете удержать своих людей от бутылки, разбейте ее на их глазах. Каждый солдат, уличенный в пьянстве, получит двадцать ударов кнутом, каждый офицер получит вдвое больше и будет разжалован в рядовые. Нам нужно собраться воедино, а не расползаться по углам.

Мы соберемся как армия, а не как толпа. Мы вернемся в Энтотто. Там мы создадим новую, великую армию, которая положит конец амбициям Чардин Шера.

Мы возродим армию в этом году. Обещаю вам: мы снова двинемся в бой еще до начала Периода Штормов.

Последнее заявление потрясло нас всех. Период Штормов начинался через четыре месяца, но я знал, что для восстановления наших сил понадобится год, а возможно, и больше.

– Теперь возвращайтесь в свои части. Вам предоставляется полное право наказывать крикунов, лентяев и дезертиров по всей строгости армейского устава. Самые решительные меры будут только приветствоваться.

Это все. Мы должны покинуть это поле боя вместе... или остаться здесь навсегда.

Приветственных возгласов не последовало: ни у кого из нас не было сил или повода для радости. Но сталь, звучавшая в голосе Тенедоса, задела нужную струнку в сердцах большинства из нас.

Каким бы ужасным не представлялось мне поле битвы, наутро оно выглядело еще хуже. Но мы получили задачу и теперь выполняли ее. Самым тяжелым для меня было отправлять наряды, добивавшие раненых, еще бьющихся в агонии лошадей. Я мечтал о том времени, когда солдаты смогут отправляться в бой на неуязвимых скакунах, защищенных могучей магией. Даже если человек проливает кровь себе подобных, это не означает, что у него существует право убивать невинных животных, улаживая свои разногласия.

К утру следующего дня мы отошли от кровавых вод реки Имру. За нами огромный погребальный костер посылал в небо языки пламени и клубы жирного дыма, а стервятники кружили в небе, испуская разочарованные крики при виде сгорающей добычи.

Пятидесятитысячная армия затопила Энтотто, реквизировав все общественные здания под госпитали и расселив здоровых солдат в домах горожан. Тенедос послал курьеров в Чигонар, с полным отчетом о случившемся и просьбой о доставке самого необходимого – от перевязочных материалов и медикаментов до продуктов и палаток. Он собрал подразделения сигнальщиков и приказал им наладить линию гелиографической связи от Энтотто до Чигонара, с подключением к главной системе, идущей вниз по течению до Никеи.

Первым из Никеи прибыло то, в чем мы нуждались меньше всего: «Таулер» ошвартовался у пристани Чигонара, и на берег сошли Бартоу, спикер Совета Десяти, Скопас, который раньше держал сторону Тенедоса, и мертвенно-бледный, похожий на труп тип по имени Тимгэд – один из новых членов Совета. С ними приехал еще один человек: плешивый старик, носивший генеральские нашивки. Его звали Индор, и он был выбран Советом Десяти в качестве замены почившего в бозе генерала Турбери. Я не знал его, но, судя по рассказам офицеров, он пользовался репутацией человека, который всегда оказывается в нужном месте в нужное время, но отнюдь не во время сражения. Его боевой опыт был накоплен в различных штабах, где он никогда не противоречил старшим по званию, восхвалял их гениальность и старался подниматься по служебной лестнице со всей возможной быстротой. «Осмотрительный Индор кресло задницей протер» – такая вот поговорка бытовала среди солдат в те дни.

Армия, все еще истекавшая кровью и потрясенная, вздрогнула и возмущенно зароптала, узнав последние новости. Совет Десяти явно разработал очередной Великий План, призванный раз и навсегда покончить с нумантийскими вооруженными силами, и Индор служил орудием осуществления этого плана.

Разумеется, я не присутствовал при встрече Тенедоса с членами Совета Десяти, и там не велось никаких записей. Но в последующие годы Тенедос дважды вспоминал об этом и рассказывал мне, что произошло. В обоих случаях его воспоминания совпадали, поэтому я принимаю их на веру, хотя история говорит сама за себя.