Я вздохнул, приказал ему собрать свои пожитки и явиться ко мне с докладом. У меня снова появился ординарец.

В тот вечер в столовой легат Биканер сообщил мне, что офицеры заключали между собой пари о том, как долго Карьян продержится в звании эскадронного проводника. Он не впервые получал офицерский чин и не впервые умышленно совершал поступки, за которые был разжалован в рядовые.

– Если он поднимается выше сержанта, то начинает нервничать, – пояснил Биканер.

– Кто выиграл пари?

– Один из новоиспеченных легатов, – ответил Биканер. – Во всяком случае, не я. Я промотал все деньги через неделю после своего повышения.

– Ну вот, – прошептала Маран, вынув меня из своего рта. – Теперь мы можем перейти к следующему этапу.

Она дышала почти так же тяжело и прерывисто, как и я сам.

– Почему бы тебе просто не продолжить то, что ты делала?

– Потому что мы собираемся заняться чем-то новым. Раньше ты всегда мне показывал, теперь моя очередь.

– Хорошо. Что мне делать?.. я имею в виду, пока он еще стоит.

– Можешь бурить этой штукой дырки в стене, – Маран оседлала меня и ввела мой член в себя, ахнув, когда я приподнял бедра и глубже погрузился в ее тело.

– Не делай этого, – выдохнула она. – Сядь и обхвати ногами мою поясницу, обними меня, чтобы я не упала. Если ты засмеешься, клянусь, я убью тебя.

Маран выпрямила ноги и закинула их мне за спину, приняв такое же положение.

– А теперь что? – поинтересовался я.

– Не будем ничего делать... просто сиди. Нет, не двигайся, черт побери!.. Мы должны кончить вместе.

– Что это – опять сексуальная магия Амиэль?

– Нет, – ответила она. – Но это из другой ее книги, которую я однажды читала.

– Ты уверена, что все хорошо запомнила? Я хочу сказать, это здорово, но ведь ничего не происходит. Ты когда-нибудь пробовала делать это раньше?

– Заткнись. Это не твое дело. Разумеется, не пробовала! С кем еще я могла это делать, дурачок?

А теперь тебе надо сосредоточиться. Представь себе, что ты весь превратился в член... так сказано в книге.

Мы сидели вместе в молчании. Я честно пытался выполнить ее распоряжение, вытеснив все мысли из моего разума, чувствуя каждый дюйм своей плоти в ее теле. Втайне я думал о том, что это глупо, но тем не менее сосредотачивался, а затем вдруг почувствовал головку своего члена, прикасающуюся к отверстию ее матки, ее внутренние губы, смыкавшиеся вокруг меня.

Маран ахнула.

– Я сказала, не двигайся!

– Я не двигаюсь! Это ты пошевелилась.

– Нет, – возразила она. – Только не там.

Она часто задышала, и ее ноги крепче обвили мою спину.

– О, боги! – простонала она.

Клянусь, я оставался совершенно неподвижным, но ощутил, как кровь закипает во мне. Весь мир сжался до размеров маленького, темного места, где были лишь груди Маран, прижатые к моей груди, ее язык у меня во рту и обжигающее тепло ее сокровенных глубин, а потом даже это исчезло в странном, внезапном даре богов.

Спустя долгое время я очнулся и увидел, что лежу рядом с нею. Мы оба взмокли от пота, и я чувствовал себя беспомощным, как новорожденный младенец.

– Если хочешь, можешь снова позаимствовать у нее эту книжку, – через силу прошептал я. – Это было... занятно.

– М-мм, – промычала она, поглаживая волосы на моей груди.

Некоторое время мы лежали в молчании.

– Скажи, будет война? – неожиданно спросила Маран.

– Довольно странный вопрос в такой момент.

– Так будет или нет?

Я вздохнул.

– Да. Боюсь, что так.

– Боишься? Не лги мне, Дамастес. Я знаю: ты солдат, и должен воевать. Такова твоя жизнь, и наверное, такой она будет всегда.

– Да.

– Когда ты уйдешь на войну, я надеюсь, что буду носить твоего ребенка, – сказала она.

Я ощутил прилив гордости, смешанной с неуверенностью и тревогой. До Маран я никогда не думал о собственных детях, полагая, что женюсь после выхода в отставку, если доживу до этого, и обзаведусь положенным количеством наследников, как делали мой отец и дед.

– Я была бы рада иметь сына от тебя, – мечтательно произнесла Маран.

– А что плохого в дочери?

– Ничего. Но с дочерью можно подождать. Сначала нужен мальчик.