Кутулу пожевал губами и ничего не ответил.

– Здесь вы можете говорить все, что пожелаете, – заверил Тенедос. – Даже если это будет граничить с предательством.

– Но это же безумие! – выпалил маленький стражник. – Они не могут просто сидеть и ждать, что угроза исчезнет сама собой. Они будут заниматься пустой болтовней даже если войска Чардин Шера войдут в Никею, или если улицы покроются горами трупов с удавками на шее! Эти люди глупцы, – его буквально трясло от негодования. – Глупцы, и даже хуже!

– Именно об этом я и твержу в последние годы, – хладнокровно заметил Тенедос.

– А как же армия? – спросил я. – Мы не успели узнать подробности плана Товиети, но я предполагаю, что они усилят свою компанию массовых убийств. Неужели мы тоже будем сидеть сложа руки?

– Армии будет приказано находиться в состоянии боевой готовности, хотя Совет Десяти не считает необходимым вводить чрезвычайное положение. Все дискуссии по проблеме должны храниться в тайне от общественности, поэтому в листках новостей ничего не появится. Впрочем, это не относится к слухам.

Есть и другие мелочи, которые могут вас позабавить. К примеру, я получил назначение на специальный пост Тайного Советника при Совете Десяти, с правом использовать любые магические средства, имеющиеся в моем распоряжении. Мне приказано выяснить, не стоит ли за организацией душителей какое-либо темное чародейство.

– А за кого они принимают Тхака, черт побери? За облачко газа, выпущенное из канализации?

– Мне кажется, они не верят в существование Тхака, – ровным голосом ответил Тенедос.

– Каков был ваш ответ, сэр? – поинтересовался Кутулу. Я видел, как он сердится и каких усилий ему стоит сдерживать свой гнев.

– Подобно вам, я вышел из себя. Я повысил голос и заявил, что сейчас нам нужно не волшебство, а порядок. В ответ мне снова объяснили, что стражники могут справиться с ситуацией. В конце концов, законопослушность у никейцев в крови. Для паники нет причин, – Тенедос сокрушенно покачал головой. – Теперь вы понимаете, почему у меня нет уверенности в том, что сообщение о такой мелочи, как грандиозный заговор, финансируемый правителем враждебно настроенной провинции, будет означать для них больше, чем пьяная отрыжка после дружеской попойки.

– Что же нам делать? – спросил я.

Тенедос хотел было ответить что-то язвительное, но внезапно сделался серьезным.

– Во-первых, мы должны тщательно заботиться о собственной безопасности и приложить все силы к тому, чтобы не стать следующими жертвами Товиети. Если Тхак знает о нас, в чем я не сомневаюсь, то он поделится этим знанием с вождями Товиети. Это означает, что мы автоматически окажемся первыми в списке намеченных жертв.

Во-вторых, постарайтесь сделать так, чтобы близкие вам люди постоянно находились в безопасном месте. Я не знаю, какие места сейчас можно назвать безопасными, но полагаю, что лучше было бы уехать подальше от города, возможно, даже за пределы Дары.

– У меня нет близких, – сказал Кутулу. В его голосе не прозвучало и намека на сожаление.

Я ломал голову над тем, что я скажу Маран и как она сможет убедить своего мужа уехать из Никеи.

– И последнее: я советую вам держать свои вещи собранными, а оружие – наготове. Может произойти все что угодно.

Тенедос встал, подошел к буфету и вынул пробку из хрустального графина с бренди. Потом он посмотрел в окно, на светлеющее небо.

– Нет, – со вздохом произнес он. – Боюсь, с этой слабостью придется расстаться до лучших времен.

Он закрыл графин.

– Это все, джентльмены. – Мы встали. – Благодарю вас обоих. Вы показали себя не только достойными помощниками, но и благороднейшими нумантийцами.

Его слова значили для меня больше, чем медаль.

Когда я въехал в расположение полка, трубачи сыграли зарю. Я подозвал улана из своего эскадрона и передал ему поводья Лукана, распорядившись отвести моего коня в стойло и как следует позаботиться о нем.

Потом я бегом вернулся к себе на квартиру, торопливо переоделся в мундир и едва успел возглавить свой эскадрон на построении. После переклички, когда капитан Лардье раздал наряды на сегодняшний день, а домициус Лехар принял воинский салют и отпустил нас на завтрак, адъютант подозвал меня к себе.

Я подошел и отсалютовал ему. Он передал мне маленький конверт.

– Это было вручено вчера ночью дежурному офицеру, с просьбой передать вам лично. Поскольку вас не было в казарме, дежурный отдал письмо мне во время утренней смены.

Я снова отсалютовал, развернулся на каблуках и ушел.

В запечатанном конверте находился второй, меньшего размера, на котором значилось мое имя. Почерк принадлежал Маран. Я прочел короткую записку:

"Мой драгоценный!