— Это невозможно! — выдохнула Волчица.

— Ты это видела сама. Но это не главное. Лин говорит на пяти языках и помнит все, что прочла один раз. У нее много и других достоинств.

— Что это за борьба? — не унималась Волчица.

— Это то, что вы забыли по своей лени.

— Как ты хочешь использовать ее? — спросили сестры.

— Она станет нашими глазами и ушами, там, за границей королевства.

— Ты уверена в ней?

— Да.

— Она многое умеет. Но что насчет чувственных наслаждений? — не унимались сестры, пожирая глазами точеную фигурку.

— Они мне нравятся, — спокойно ответила маленькая красотка.

— Хорошо. Делай как знаешь, — кивнули сестры, и день был окончен.

Легко поклонившись, девушка шагнула в тень раскидистой яблони и исчезла, словно растворившись. Верховная поднялась и, посмотрев на сестер, покачала головой:

— И не мечтайте. Даже я не увижу ее до завтрашнего дня. Эта девочка не для вас. Она принадлежит Великой Матери. — Она повернулась и направилась в свою келью, потешаясь в душе над скисшими физиономиями сестер. — Глупые похотливые козы, — проворчала она себе под нос и скрылась за дверью.

Но стоило Верховной опуститься в кресло, как она повернула голову и позвала:

— Иди сюда, хватит играть.

— Как ты узнала, что это я? — выступила из темноты Лин.

— В тебе заключена большая сила. Благодаря ей, ты светишься для меня, как огонь. Но не волнуйся. Это известно только посвященным. Для остальных ты невидима. Завтра ты отправишься в дорогу. Мы смогли доказать этим громилам, что не только сила делает амазонку воином. Теперь пора работать. Сядь поближе.

Две головы склонились над хрустальным шаром, и тихий шепот старухи чуть слышно зашуршал в келье. Спустя несколько часов Лин нежно коснулась губами сморщенной щеки и исчезла как привидение.

— Ступай, девочка, и да хранит тебя Великая Мать, — тихо прошептала старуха, глядя на языки пламени. В глазах ее мелькнули слезинки, и она опустила голову на грудь.

Из сладких объятий сна ее вырвал громкий раскат грома. Вздрогнув, Лин подскочила, со страхом глядя в мутное окно, затянутое бычьим пузырем. Крупные капли дождя с силой застучали по крыше. Она панически боялась грозы. Много раз Верховная пыталась ей объяснить, что ничего плохого с ней случиться не может, но у каждого свой страх. Девушка так и не перестала вздрагивать при каждом ударе грома. Она попыталась поплотнее закутаться в одеяло, как вдруг воин поднял голову. Шорох ее движений разбудил его.

— Что с тобой? — спросил он, посмотрев на ее испуганное лицо.

— Я боюсь грозы, — тихо проговорила она.

— Шутишь? — От удивления он приподнялся на локте.

Лин отрицательно покачала головой.

— Правда, боюсь, — проговорила она срывающимся от слез голосом.

— Ну, если хочешь, ложись рядом, — развел он руками. — Больше мне нечего предложить.

Она посмотрела на него, затем покосилась на свое платье. Уловив ее взгляд, воин махнул рукой.

— Иди с одеялом, если и меня боишься.

Обреченно вздохнув, она слезла с топчана и, шлепая босыми пятками по выскобленным доскам пола, подошла к его матрасу.

— Подвинься. Тут даже мне места нет.

Неопределенно хмыкнув, гигант повернулся на бок. Поплотнее запахнувшись в одеяло, Лин опустилась на матрас и легла на бок, повернувшись к нему спиной. Могучее тело просто излучало тепло, которое она почувствовала даже сквозь одеяло. Почувствовав, что она дрожит, воин положил ей локоть под голову и, обняв, прижал к себе.

— Расслабься, и будет тепло. А теперь, спи. В такую погоду только и остается, что спать, — тихо пророкотал он и уснул, словно провалился.

Почувствовав его руку, Лин поначалу напряглась, готовясь дать отпор его поползновениям, но, сообразив, что он просто пытается ее согреть, расслабилась. Страх улетучился. Вместе с живительным теплом пришли и фривольные мысли. Девушка даже несколько обиделась на такое пренебрежение с его стороны, но, вспомнив про глотку Ифрита, назвала себя дурой.

Пройти это место в одиночку решались очень немногие. Даже караваны обходили это место стороной, предпочитая делать крюк, но не рисковать. Сколько же сил должно было отнять у него это путешествие?

Пригревшись, девушка вдруг поняла, что ей совсем не хочется шевелиться, даже несмотря на тяжесть его огромной руки. Именно ее вес вселял в нее спокойствие и уверенность в будущем. Замерев, Лин постепенно задремала под шум дождя.

Проснулись они одновременно. Взгляд воина столкнулся со взглядом разноцветных глаз девушки.

— Доброе утро, — улыбнулась Лин.

— Угу, — содержательно ответил он.

Очевидно, ночью девушке стало жарко, потому что одеяло лежало по большей части на полу, самым углом прикрывая ее бедра. Воин лежал на спине, а Лин устроилась у него на груди, прижавшись всем телом к могучему торсу. Тонкая рука малышки по-хозяйски обнимала его за талию, а стройная ножка была закинута на бедра.