Л ю б а ш а. Дела, дышать некогда…

Васса Фадеевна уходит в дом.

Это ты втиснул меня на свое место?

К и р и л л. Не грешен. Приказ свыше.

Л ю б а ш а. Вот уж не мечтала стать старшим агрономом…

К и р и л л. Завтра принимай дела.

Л ю б а ш а. Должно быть, сюда больше не вернешься?

К и р и л л. Похоже.

Л ю б а ш а. Хорошо, я приму дела. Только с условием — когда устроишься там, хоть у черта на куличках, возьмешь к себе на работу. Хочу в новых местах побывать.

К и р и л л. Я сам еще ничего не знаю…

Л ю б а ш а. А ты не вертись. Да или нет? Ну?

К и р и л л. Если… решишься, конечно…

Л ю б а ш а. Помни! Уговор дороже денег. Побегу. Будь здоров. Не хочу Ольге на глаза попадаться.

К и р и л л. Почему так?

Л ю б а ш а. Сама не знаю. (Уходит.)

К и р и л л. Любаша! Вернись!

Л ю б а ш а (издали). Нет времени!..

Входит В а с с а Ф а д е е в н а.

В а с с а Ф а д е е в н а. Умыкалась? А я квас принесла.

К и р и л л. Давай выпью.

В а с с а Ф а д е е в н а. Не положено. (Выплескивает.)

К и р и л л (удивленно). Почему?

В а с с а Ф а д е е в н а. Примета есть такая. Дурная.

К и р и л л. Не слышал.

В а с с а Ф а д е е в н а. Еще в бытность мою, когда в девках ходила, подружки парней этим способом привораживали.

К и р и л л. И как же оно? В чем суть?

В а с с а Ф а д е е в н а. А в том… Выпросит девка питья какого-нибудь, воды аль квасу, молоко тоже можно, просит-то для себя, а подстроит так — выпьет тот, на кого задумано.

К и р и л л. И помогало?

В а с с а Ф а д е е в н а. Волшебство, оно и есть волшебство. И ты не ощеривайся, я знаю, о чем говорю.

К и р и л л. А при чем тут Любаша?

В а с с а Ф а д е е в н а. Глаз у нее на тебя, бог с ней, какой-то недобрый стал. Потаенный. (Увидев где-то вдали Олю.) А вот и Олечка наша идет. Торопится, даже спотыкается.

Кирилл идет навстречу Оле. Васса Фадеевна уходит.

О л я (входя). Грибова сказала, что у нас новости?

К и р и л л. Садись, передохни немного. На, читай. (Дает ей письмо.)

Оля читает, задумывается.

Ну, что скажешь?

О л я. Не могу понять, что все это значит.

К и р и л л. Я тоже. Отозван!

О л я. Да…

К и р и л л. Еще не известно, о чем пойдет речь.

О л я. Нет, главное известно — перевод! (Пауза.) Докажи там, что нам отсюда уезжать нельзя! Хотя бы еще один год!..

К и р и л л. Ты, Олечка, не все поняла. Что в данном случае значит — отзывают? А то, что я здесь больше не нужен!.. И я должен просить, чтоб переложили гнев на милость? Ни за что! А если говорить откровенно, все это мне противно. Противен сам себе. Ну, кто я такой? Мечтал, рвался… А тут — как пешку… Пешка! Жалкий человечишка…

О л я. Кирилл! (Обнимает его.) Милый, хороший мой, не надо! Все еще наладится. И знаешь что? Ты поезжай. Поезжай! Только не сдавайся и не проси никого ни о чем! Найди того, кто все это затеял, и дай там бой! Во всю силу! Разгроми их, чертей! Ведь правда на твоей стороне.

К и р и л л (с горечью и обидой). Да. Конечно… И правда, и сама идея — словом, все… А что творится вот тут (прикладывает руку к груди), знаю только я… Да и нужно ли кому другому?!

О л я. Кирилл!.. Как ты можешь?! (Сквозь слезы.) Ты понимаешь, что ты сказал?!

Место действия то же, что и в предыдущей картине. Поздний вечер. На ступеньке крылечка сидит О л я. Слышен шум остановившейся машины. Входят Г р и б о в а и Л ю б а ш а. В полосе света, падающего из окна, им хорошо видна Оля.

Г р и б о в а. Здравствуйте, Ольга Алексеевна. Вы что полуночничаете?

О л я. Да так, не спится.

Г р и б о в а. А мы из области везем столько новостей! Ну-ка, давайте пляшите!

Оля, не понимая, смотрит то на одну, то на другую.

Л ю б а ш а. Кирилла отстояли.

О л я (всплеснув руками). Ксения Петровна, неужто?

Г р и б о в а. Оказывается, директива о нем была дана из центра. А наши старательно выполнили ее. Но в области нашлись-таки умные люди, разобрались, обо всем договорились с Москвой по телефону и для пущей важности отстукали еще и телеграмму. Так что ждите благоверного.