Успокаиваться я не собирался. Точнее мне это было просто не нужно. Смазливый не понравился мне с первого взгляда. Сработало то самое чутьё на опасность, за которое ко мне и прилип позывной «Чудо» и оно упорно твердило мне, что от стоящего передо мной красавчика, следует немедленно избавиться. Любой ценой!

Ничего подобного я никогда не ощущал, глядя, например, на Гуэня, хотя наши взаимоотношения были отнюдь не дружескими, и вроде как именно его мне следовало опасаться в первую очередь. Лех, Бруно, да даже умбрийские воины из Изумрудного ковенанта не пробуждали эту мою способность.

Неприятное на самом деле ощущение, как будто кто-то затушил сигарету прямо о моё солнечное сплетение и продолжал давить и давить, стоило мне взглянуть на этого типа. Вот только я ещё недостаточно скурвился в этом сумасшедшем мире, что бы просто так взять и убить первого встречного. Вот только «предчувствие задницы» всё никак не хотело униматься, а потому я как мог — глупо, по-детски, да что уж дам говорить — изображая из себя натурального гопника, провоцировал его на какое-нибудь действие, после которого я буду иметь полное моральное право, расправиться с заносчивым аристократом.

— Рыцарь говоришь? — громко ответил я, окинув напряжённую фигуру щёголя оценивающим взглядом, и криво усмехнулся. — Вот это вот трусливое чмо — называется рыцарем?

— Чмо? — непонимающе переспросила Баронесса, и, хлопая ресницами, посмотрела на своего спутника.

— Естественно! Трус и поддонок! — рубанул я, подражая одному медийному политику. — Настоящие рыцари сражаются в первых рядах, а это… Это ж обычный ряженый, если конечно вообще мужик! Эй, крыса, давай! Признавайся, что ты сделал с настоящим владельцем этих доспехов?

Щёголь побледнел так, что на секунду мне показалось, что у парня не выдержало сердце, и непроизвольно сделал шаг назад. Как боец, в подготовку которого входили курсы посвящённые ведению допросов, я бы сказал, что какие-то из моих слов, за которые, кстати, в средневековье меня вполне могли посадить на кол или колесовать, попали точно в цель. Ладонь, дрожащая то ли от ярости, то ли от страха, по перекошенному смазливому лицу красавца было не разобрать, легла на рукоять меча.

«Ну, давай милок! — подумал я. — Пусть это будет самообороной!»

— С дороги шваль! — рявкнул, я на него, гордо выпрямившись и делая шаг вперёд, а оказавшись всего в шаге от девушки, слегка поклонился ей, как то было положено по средневековому этикету. — Моё почтение леди Мари.

В глазах девушки я не заметил ни страха, ни презрения, только живой интерес.

— Я присоединяюсь к своему товарищу в просьбе освободить нам дорогу, — голос Гуэня из шёлковой велеречивости обернулся бархатными складками, из глубины которых, доносилось тихое змеиное шипение.

— Да как ты смеешь… — выдавил, наконец, из себя блондинчик, но я уже пёр на него как паровоз, и даже немного удивился, когда парень, яростно раздувая ноздри, внезапно шагнул в сторону,

— Если господин рыцарь-им желает, — елейным голоском произнёс эльф, — то при следующей нашей встрече, он может получить сатисфакцию. Моё положение среди детей Эльматерасу вполне позволяет мне скрестить свой клинок с любым и из рыцарей ранга равного «Алеющему». Прошу простить меня и моего друга любезная Мари-аян. Сами понимаете в его возрасте так трудно поддерживать инкогнито… Кровь. Это всё горячая человеческая кровь!

— Амадеуш, не надо! Пусть идут, — пискнула из-за спины рыцаря девушка, заглушая тихий скрежет извлекаемой из ножен стали. — Ты что!

— Это быдло посмело…

— Ты что ничего не понял! — тихий шёпот девушки растворился в звуках наших шагов.

«Твою мать! — мысленно выругался я, немного расслабившись и более не ожидая удара в спину и зло поглядев на поравнявшегося со мной и чем-то донельзя довольного эльфа, мысленно придушил гада. — Какое на фиг ещё инкогнито?!»

Провожаемые двумя парами глаз мы медленно спустились на пол оборота лестницы, а затем вновь припустили со всех ног. Организм, ещё не отошедший полностью от предыдущей дозы адреналина, полученной на стене, вкусил новую порцию, в преддверии несостоявшейся драки с блондинчиком, и теперь жаждал движения. Ноги сами несли меня, зачастую перепрыгивая через одну — а то и две ступеньки. Так что остаток пути мы преодолели в рекордно короткие сроки.

В просторной гараже, занимавшей не только весь первый этаж донжона, но и вдававшейся глубоко в скалу, откуда собственно и начинался тайный ход из крепости, про который выведал у кухарок Гуэнь, нас ждало множество новых сюрпризов. Наш гобик, стоял запряжённый в фургон, методично пережёвывая свою жвачку и с виду являл собой воплощение флегмы и вселенской энтропии. Но вот местные обитатели конюшни — несколько лошадей и пара химер, похожих на помесь чего-то копытного, типа оленя и ящерицы-агамы, валялись с перерезанными глотками прямо в своих стойлах.