Уже в машине парни договорились о встрече на следующей день. Андрей вызвался показать Андре знаменитую тисо-самшитовую рощу в Хосте, а поскольку путешествие туда занимает немало времени, то встретиться решили пораньше, учитывая то, что в два часа дня Андре уже предстоит отплывать. Попрощались почти как родные — Андрей, уже называя Андре братом, сначала крепко пожал ему руку, а затем оба обнялись, преисполненные чувств, которым очень кстати помогло выпитое вино. Сев на заднее сиденье, Андре оглянулся — машина уже тронулась, но фигура Андрея, стоявшего посреди улицы, была еще долго видна в неясном свете окон окрестных домов. Он в последний раз махнул ему рукой, но сделал это скорее машинально, потому что тот все равно не увидел бы этого жеста, а затем машина свернула куда-то вправо и вниз, и Андре принялся болтать с водителем, который, проявив живой интерес к невероятному сходству двух молодых людей, тут же принявшись приводить подобные примеры из собственной жизни. Андре вежливо слушал, периодически кивал головой, иногда вставляя меткие замечания, и так сумел расположить к себе пожилого армянина, что тот, узнав, что наутро его пассажиру снова нужно ехать в Адлер, вызвался приехать за ним к семи часам. Высадил он его возле самого морского вокзала, заодно показав, где будет ждать, и пока Андре шел к своему кораблю, сзади ещё долго слышался его гневно-возбужденный голос, которым таксист пререкался с двумя милиционерами, указавшими ему на недопустимость заезда колесами на зеленый газон.

Утром, разбуженный назойливым будильником, Андре извинился перед соседом по каюте за беспокойство, быстро оделся и вышел на палубу. Огромное южное солнце уже выглянуло из-за гор, но остывший за ночь воздух был прохладен, хотя и не свеж - от моря пахло чем-то затхлым. Потянувшись, Андре долгим взглядом осмотрел раскинувшийся вдоль всего побережья город, сделал несколько снимков на фотоаппарат, с которым ни расставался ни на минуту, и поспешил на пятую палубу, где находился ресторан. Там, несмотря на ранний час, уже вовсю кипела работа, так что голодным он не остался. Варёные яйца, бутерброд (с маслом, конечно), булочка, кофе и спокойная тишина в совершенно пустом зале — что ещё нужно для хорошего настроения?

Таксист не подвёл — машина уже ждала в назначенном месте. Перед Андре замелькали улицы только просыпающегося города, по которым вереницей шли отдыхающие, торопящиеся на пляж, чтобы успеть занять место получше, а таксист тут же начал прерванный накануне разговор, так, словно они и не расставались. Ещё несколько историй про близнецов, городские новости, обсуждение поведения представителей охраны правопорядка и даже длинная печальная армянская песня - всё это сопровождало Андре на протяжении всего пути, а потому время поездки пролетело незаметно и вот уже они остановились возле дома Андрея, пронзительным клаксоном подняв стаю полусонных ворон, отдыхавших на соседнем платане.

– Ну где же он?
– после пяти минут ожидания, во время которого армянин успел с минимумом слов и с максимумом жестов поведать о том, как плохо работают местные дворники, Андре начал проявлять нетерпение. Сам он, человек пунктуальный и обязательный, всегда желал видеть это качество и в других, а потому очень огорчался и не мог привыкнуть, когда сорок восемь человек из пятидесяти этому не соответствовали.

Прошло ещё пять минут — это было уже странно, учитывая то, насколько они с Андреем были во всём похожи. Таксист вновь нажал на клаксон, теперь еще более настойчиво, но ответом им была лишь отборная брань, послышавшаяся из-за забора с другой стороны улицы.

– Нэ идёт?
– таксист громко хлопнул себя по коленям.
– Давай, я схожу, пастучу?

Андре неопределённо пожал плечами:

– Не знаю... подождём ещё пара минут.

– Ну, пара так пара. А знаешь, что такое Мацеста, какая там вода?

– Нет,- Андре улыбнулся.
– А что?

– А я тэбэ расскажу. Ты был у нас - вернёшься, а ничего нэ знаэшь!
– армянин с горестным видом воздел к небу обе руки.
– Там не вода, а нектар! Сам Сталин пил её каждый день и ничем не болел, а потом перестал сюда приезжать и потом умер. Вот у вас во Франции хорошая вода?

– Хорошая.

– Да? Но в Мацесте ещё лучше. Давай я вас после Хосты туда отвезу. Там шаляй-валяй охране можно заплатить у входа в санаторий, они пропустят и ты навсегда поймёшь, что такое вода. А?

– Может быть. Но у мьеня времени мало... пасмотрим.

Таксист собирался уже продолжить знакомить гостя с богатствами родного края, но в это время впереди них остановилась другая машина, двери открылись и из одной из них появился Андрей с загипсованной по колено ногой. Какие-то мужчина и женщина помогли ему выйти, а затем все разом обернулись на «Жигули», в которых сидел Андре.

– Брат!
– Андрей приветственно помахал рукой.
– Извини, видишь, какая оказия со мной приключилась — вчера тебя проводил, а потом, когда возвращался, возле самого дома споткнулся и ногу сломал. Мы только что из травмпункта. А этом мои родители, Евгений Петрович и Мария Максимовна... знакомьтесь!

Без малого три с половиной часа Андре провел у Ардовых. Когда стихло первое удивление, связанное с невероятной схожестью двух парней, гостеприимные хозяева, несмотря на раннее утро, накрыли настоящий стол, таксист-армянин съездил на рынок, привёз от себя пять килограммов отборного шашлыка, вина, клубники, и время словно перестало существовать.

– Скажите, Андре, а я похожа на вашу маму?
– спросила Мария Максимовна, накладывая всем салат из свежих помидоров.
– Вы кушайте, кушайте... Геворг Гарсеванович, а вы будете вино? Оставите машину здесь, потом заберёте.

– Ничего, за мной племянник приедет!
– таксист только махнул рукой.
– Давайте наливать... Андре, пей вина побольше — оно у нас тоже волшебное!

– Да, спасибо, - Андре взял свой бокал, осторожно понюхал и поднял вверх большой палец.
– Отличное вино, это правда! Нет, Мария Массимовна, вы на мою мама совсем не похожа, а вот Евжений Петрович на папу похож.