Максим, тяжело дыша, выбрался на открытое пространство. Котенок, уютно устроившийся на левой руке, спрыгнул на землю и потянулся, выгнув спинку.

– Хорошо устроился. Да?

– Мяу!

– Мяу, - передразнил мужчина.
– Проголодался, наверное? Я тоже. Этот вояж по джунглям сильно выматывает.

Соколов сделал несколько шагов вперед, намереваясь устроить привал. Неожиданно левая нога провалилась по щиколотку в какую-то дыру.

– А-а-а, - поляну огласил вопль, сдобренный такими витиеватыми выражениями, что даже котёнок, отпрыгнувший метра на два, с удивлением уставился на человека. Тот, в свою очередь, прыгая на одной ноге, задрал штанину на другой и с остервенением стряхивал мелких красных муравьев.

– Зараза, вот черт, - насекомые, наконец, убрались в свою нору. Максим осмотрел покусанную ногу - кожа покраснела, местами выступила кровь, появилась припухлость.
– Надеюсь, эта дрянь не ядовита...

Искать другое место для привала не осталось сил. Внимательный осмотр показал, что других нор красных муравьев на поляне нет, поэтому мужчина устроился подальше и принялся рыться в рюкзаке. Для начала вколол в ногу обеззараживающее лекарство из аптечки, затем замотал покусанную область бинтом. В голову лезли мысли, одна страшнее другой. Гангрена, язвы, заражение крови, ампутация, яйца насекомых, зреющие в человеческом теле - разыгравшееся воображения подкидывало все новые и новые картины. А тело, словно решив подыграть, отзывалось только появившимися симптомами - голова вроде кружится, и этого зуда под кожей раньше не было, а нога и вовсе начала неметь. Паника накатывала волнами, грозя накрыть с головой. Котенок будто почуял состояние человека, залез к нему на колени и принялся громко мурчать, потом встал на задние лапки, потянулся и лизнул его своим шершавым язычком в подбородок.

Такой пустяк имел поразительные последствия, страшные мысли улетучились, на душе стало спокойно и болезненные симптомы сошли на нет.

– Ты у нас доктор, да?
– Максим гладил мягкую шерстку, получая в ответ ещё более громкое урчание.
– Пора уже чем-нибудь перекусить.

Из рюкзака на свет божий появились две банки мясных консервов. Одна досталась котенку, который с удовольствием принялся её опустошать.

Спустя двадцать минут сытый и довольный Соколов лежал на траве. Мысли вяло шевелились. Мерный шелест листвы убаюкивал, крушение, неизвестные преследователи словно отошли на второй план. Стоп! Мужчина резко сел. Преследователи! Неизвестно, насколько они хорошие следопыты, но, наверняка, смогут заметить порубленные лианы, да и на рубашке образовалось несколько новых дырок - кусочки ткани уж точно украшают какой-нибудь куст. "Необходимо уходить и как можно скорее".

– Эй, лежебока, нам пора, - Максим погладил разлегшегося рядом котенка, от чего тот вытянулся еще сильнее.

Лямки рюкзака врезались в плечи. Серый попутчик устроился на согнутой левой руке и путешествовал с комфортом, чего не скажешь о человеке, которому приходилось отмахиваться от надоедливой мошкары и орудовать ножом, освобождая путь. Попытка двигаться скрытно, не повреждая свисающие лианы, успехом не увенчалась, ибо бурная растительность упорно оплетала окружающие деревья.

Неожиданно под ногами захлюпала вода. Болото? Речка? С одной стороны - не очень приятно идти в мокрых ботинках, да и мало ли какие хищники могут тут прятаться, а с другой - следов не видно, заросли стали реже - попробуй, определи в какую сторону он пошел!

Кстати о направление. Еще во время падения Максим, с помощью навигационной системы, сумел сориентироваться и направить корабль поближе к населенному пункту. Неделями бродить по джунглям не было ни желания, ни возможности. Только вот, сколько потребуется времени, чтобы пройти сто десять километров? По дикой территории. Без какой бы то ни было подготовки. Возможно имея на хвосте вооруженных преследователей.

Задумавшись, мужчина не заметил подвернувшуюся корягу и, споткнувшись, плашмя полетел в воду. Рядом возмущенно запищал котенок, вздыбив мокрую шерсть. Ему купание тоже не понравилось.

– Да что же это, блин, такое!
– только успел возмутиться поднявшийся Максим, как маленькие коготки сначала уцепились за штаны, а потом и за рубаху. И если ногам, защищенным плотной тканью, еще было не так больно, то рука ощутила всю прелесть острых кошачьих объятий.

Соколов скосил глаза на сидящего на плече котенка:

– Акробат. Обо мне ты подумал?

– Мр-р-р-р, ур-ррр.

– Больше так не делай. Хорошо?

– Мур-р-р-р.

На джунгли опускалась ночь. В темноте ходить здесь вдвойне опаснее. Глазом моргнуть не успеешь, как провалишься в чью-нибудь нору или наступишь на ядовитого гада. Стоило как можно скорее найти укрытие. Ночевать на голой земле чревато, мало ли кто может подползти. Развести костер? Он поможет отпугнуть диких зверей, или привлечь возможных преследователей. Да и вода под ногами хлюпает. Где сухие ветки найдешь? Срубить? Но максим решил не заморачиваться, а забрался на ближайшее дерево, удобно устроился в перекрестье ветвей, для надежности привязав себя веревкой. Котенка засунул под рубашку - вдруг тот неудачно повернется и упадет.

Ночь в джунглях оказалась на редкость шумная. Постоянно кто-то свистел, кричал, один раз Соколову даже показалось, что поблизости кого-то с большим аппетитом ели. Между деревьев постоянно хаотически перемещались маленькие огоньки. В голову постоянно лезли какие-то странные мысли про не упокоенных духов, монстров со сверкающими глазами, но потом мужчина вспомнил, как отец рассказывал ему о светящихся в темноте насекомых, таких маленьких и совершенно не страшных.

Мысли о родном человеке успокаивали. Максим закрыл глаза, представляя себя маленьким мальчиком. Матери он не помнил, она умерла при родах, поэтому папа стал для него центром вселенной, самым сильным, самым умным, самым-самым. Отец имел небольшой космический корабль и зарабатывал на жизнь, перевозя грузы с планеты на планету. Он постоянно брал сына с собой. Мальчик с детства вдоль и поперек изучил строение звездолета. Космос стал для него родным домом. Летать - смыслом жизни, призванием. Как он ждал восемнадцатилетия, чтобы впервые сесть за штурвал. Самому повести сложную машину ввысь. Почувствовать, как, подвластный твоей воле, оживает двигатель, как дрожит, в ожидание старта, корпус и вдруг вся громада с радостным криком рвется к небу, преодолевая земное притяжение, и вот вокруг бесконечность и все пути открыты перед тобой. Но реальность иногда разбивает мечты в пух и прах. Корабль постепенно ветшал, на ремонт уходило все больше и больше денег, прибыльные заказы не попадались, зато росли долги. Сначала у отца отобрали летную лицензию. Можно было бы продать корабль, найти другую работу, попытаться жить дальше, но как жить птице, которой обрезали крылья? Максим отлично помнил тот день, когда к отцу пришли и сообщили, что его корабль больше ему не принадлежит. Тогда родитель в один миг постарел лет на двадцать и впервые напился, а потом пил, пил, пил, и, в конце концов, умер, когда сыну исполнилось четырнадцать лет. Сколов не хотел идти в приют и, сбежав от органов опеки, оказался на улице. Скитался по городам, воровал. Так прошел год, и прошла бы вся жизнь, если бы на его пути не встретился контрабандист по имени Алекс Коун. Мужчина забрал грязного, голодного, оборванного подростка с собой. Научил его всем премудростям своей преступной профессии. Со временем Максим обзавелся связями и своим собственным кораблем. Мечта мальчика о бескрайних космических просторах, наконец, стала реальностью. Так, предаваясь воспоминаниям, он незаметно погрузился в сон.