– Ты слышал, что Тай там сказал, - произнесла Диана.
– Он не хочет быть такого рода Сумеречным охотником. Он хочет вступить в Некроситет. Поэтому он и отказывается стать парабатаем Ливии. И ты знаешь, что он делает почти всё, что угодно для нее.

Тай и Ливви были в компьютерной комнате, искали что-нибудь о Стэнли Уэллсе. Казалось Тай, оставил свой гнев, даже улыбнулся после того, как Марк подошел с ним поговорить. Джулиана интересовало, нормально ли это - чувствовать абсурдную ревность по отношению к тому, что Марку, появившемуся вновь в их жизни только вчера, удалось поговорить с младшим братом, тогда когда он не смог. Джулиан любил Тая больше, чем он любил свою собственную жизнь. И все же он думал, как сказать своему брату: « мы оба травмировали руки»

– Он не может присоединиться к ним, - ответил Джулиан.
– Ему всего лишь пятнадцать лет. Другим студентам как минимум по восемнадцать. Это место предназначено для выпускников Академии.

– Он также умен, как любой выпускник Академии,- сказала Диана.
– Он столько всего знает.

Она подалась вперед, положив локти на стеклянный стол. Позади нее океан простирался до самого горизонта. Уже близился вечер, и вода была темного серебристо-синего цвета. Джулиан подумал о том, что бы произошло, если бы он ударил рукой по столу; хватило бы у него сил на то, чтобы разбить стекло?

– Дело не в том, как он умен, - сказал Джулиан и замолчал.

Он собирался сказать именно то, о чём они никогда не говорили: причина, по которой Тай был другим. Джулиан часто думал о Конклаве, как о черной тени, падавшей на его жизнь. Они забрали у него старшего брата и сестру, точно так же, как это сделал Дивный народец.

Через столетия, правила того, как Сумеречные охотники вели себя и должны были вести, были строго регламентированы. Расскажите примитивным о Сумеречном мире и вы будете наказаны, или вас отправят в изгнание. Влюбитесь в примитивного или своего парабатая, и вы лишитесь ваших рун, пройдя через мучительный процесс, по завершению которого не каждый сможет остаться живым.

Увлечение Джулиана живописью, интерес его отца к классике: все рассматривалось с глубоким подозрением. У Сумеречных охотников не должно быть каких-либо интересов, за исключением Сумеречного мира. Сумеречные охотники не были художниками. Они были воинами до мозга костей, как спартанцы. И индивидуальность не была чем-то, что они ценят.

Мысли Тая, его великолепный, пытливый ум, были не такими, как у остальных. Джулиан слышал рассказы — слухи, о чрезвычайно иных детях Сумеречных охотников, которые думали и чувствовали иначе. У которых были проблемы с фокусировкой внимания. Таких, которые утверждали, что буквы на странице меняли своё расположение, когда они пытались прочесть их. Тех, кто впадал в депрессию, казалось бы без причины, или прилив сил, который они не могли контролировать.

Всегда ходили такие слухи, потому что Конклав не хотел признавать существование таких нефилимов. Они становились «отбросами» в Академии, тренируясь отдельно от других Сумеречных охотников, чтобы не мешать им. Их отправляли в отдаленные уголки земного шара, как будто они грязные секреты, которые нужно скрыть. Во всём мире нет слов, чтобы описать Сумеречных охотников, чьи умы были сформированы по-другому, никаких реальных слов, чтобы описать эти различия. Потому что если бы такие слова существовали, подумал Джулиан, тогда бы их признали. А были такие вещи, которые Конклав отказался признавать.

– Они заставят его чувствовать, словно с ним что-то не так, - сказал Джулиан. – Но ведь с ним все нормально.

– Я это знаю.
– В голосе Дианы была уловима печаль и усталость. Джулиан задавался вопросом, где она была накануне, когда они были у Малкольма. Кто помог ей защитить пересечение лей-линий.

– Они будут стараться сделать из него Сумеречного охотника такого, какого они хотят видеть. Он не знает, что они сделают.

– Потому что ты не сказал ему, - ответила Диана.
– Если у него в голове сложилась радужная картина того, каким должен быть Некроситет, это только потому, что ты никогда не рассказывал ему. Да, там не так всё гладко, даже бесчеловечно. Так ему и скажи.

– Вы хотите, чтобы я сказал ему, что он другой?
– спросил Джулиан сухо.
– Он не дурак, Диана. Он знает это.

– Нет, - ответила Диана, поднимаясь.
– Я хочу, чтобы ты рассказал ему точку зрения Конклава о людях, которые отличаются. О Сумеречных охотниках, которые отличаются. Ведь как он может принимать решения, не зная всего?

– Он мой младший брат, - отрезал Джулиан.

День снаружи был туманный; отчего окна отчасти казались зеркальными, и он мог частично видеть себя — часть скулы, стиснутые зубы, спутанные волосы. Взгляд собственных глаз пугал его.

– Ему осталось три года до окончания института.

Карие глаза Дианы источали ярость.

– Я знаю, что ты буквально воспитывал его с десяти лет, Джулиан. Я знаю, что ты относишься к ним, как к своим детям. И они твои, но Ливия и Тай, по крайней мере, уже не дети. Тебе придется их отпустить...

– Вы советуете мне быть более прямолинейным?- спросил Джулиан.

– В самом деле?
– Диана сжала челюсти.
– Ты ходишь по острию меча, Джулиан, со всеми своими секретами. Поверь мне. Я делала точно так же половину своей жизни. Ты привыкнешь к этому также, как и привык к тому, что иногда забываешь, что у тебя могут быть раны.