Антеф постоял еще, прислушиваясь к завыванию ветра, и направился в дом, тем более оттуда его звал женский голос. Незер с трудом проглотила вставший поперек горла ком – мать?

Но солнечный диск уже заканчивал свой путь по небу, неуклонно стремясь к горизонту, ей пора возвращаться, и чем скорей, тем лучше. Караван Бикериса за пределами города, а лихих людей полно не только в пустыне.

Накаркала – не успев добраться до каравана, наткнулась на двух желающих чем-нибудь разжиться и заодно потешить свое мужское достоинство.

При виде одинокой красотки у мужчин потекли слюнки. Даже если у нее ничего нельзя взять, есть красивое молодое тело! Незер прикидывала, как поступить – попытаться докричаться до отца или отбиться самой. Но даже если отец услышит, то пока прибежит… Если кто-то в этом городе и есть, то на помощь не придут, все спрятались в свои норы, сидят, дрожа за собственные жизни.

А намерения бандитов явно наблюдались по их лицам, и по вздувшимся буграми схенти. Кажется, они даже начали спорить, кто первый… «Не хватало оказаться изнасилованной возле родного дома через одиннадцать лет после того, как тебя из него увезли силой!» – почти застонала Незер, но сдаваться она не собиралась.

– Гы-гы… – начал тот, что покрепче. – Иди сюда, снимай свой калазирис. У нас давно не было женщины…

Чем отбиваться девушке посреди города, занесенного песком?

Большая горсть этого песка полетела в глаза первого насильника, он заорал, выпустив из рук дубинку, служащую оружием, и схватился за лицо. В следующее мгновение дубинка уже перекочевала в руку Незер.

Второй вместо того, чтобы наброситься на обидчицу, наклонился, чтобы помочь товарищу. Тот продолжал орать во все горло.

Незер огляделась, втайне надеясь, что на вопли выглянет кто-то из горожан, но если кто-то и услышал, то двери закрылись плотней. Помощи ждать не стоило, а насильники начали приходить в себя.

Незер словно видела сама себя со стороны. Против нее двое здоровых мужчин, которые не простят и не пожалеют. Выбор невелик – или она, или они.

Дубинка со всей силы опустилась на затылок начавшего подниматься второго насильника. Раздался хруст, и он повалился ничком на своего еще не протершего окончательно глаза приятеля. Тот пытался подняться с колен или хотя бы выбраться из-под рухнувшего тела. Допустить этого было нельзя. Следующий удар пришелся по позвоночнику первого насильника. Он не закричал, только икнул и сник. Даже если не убит, то двигаться больше не сможет.

Несколько мгновений Незер стояла, пытаясь осознать, что же произошло. Она убила человека и покалечила второго! Убила! Это не кража даже у бога Гора.

Но выбора-то не было, не она их, так они ее. Жестокий мир заставлял жить именно так. Победила она, значит, она права.

В следующее мгновение Незер, отбросив дубинку, уже мчалась к месту, где стоял караван Бикериса. Не потому, что уже стало темно, просто хотелось убежать из Харги как можно скорей и как можно дальше. Она знала, что поступила правильно, что любой на ее месте сделал бы то же, вернее, не любой, а только тот, кто смог, но спокойствия это не добавляло.

К каравану прибежала уже в темноте. На ее счастье, сразу попала на глаза Бикерису, тот покачал головой:

– Ты чего такая перепуганная? Никого не встретила? А то тут ходит немало бандитов, грабят, насилуют, убивают.

– Я наткнулась на… – Незер вдруг сообразила, что зря выдает себя, и продолжила после всхлипа: – На двоих убитых.

– Испугалась?

– Да.

– Иди к костру, посиди, отдышись. Не бойся, сейчас жизнь такая – не ты, так тебя.

Она до утра сидела у костра, боясь заснуть, чтобы души тех двоих не явились ей во сне.

Утром снова светило солнце, и ветер нес песок, еще до рассвета началась караванная суета, и жизнь завертелась.

Оглянувшись на стены родной Харги, Незер вздохнула – не стоило сюда возвращаться.

Детство Незер прошло благополучно, их семья была состоятельна, если не сказать богата – много земли, тучные стада, обилие плодородных полей и большой дом, полный детских голосов и слуг… Потом что-то изменилось, но едва ли девочка поняла, что именно, она всего лишь заметила, что отец невесел, а мать нередко заливается слезами, объясняя это, если ее спрашивали, разными нелепостями.

А потом в их доме появилась та самая противная старуха, которая потребовала, чтобы дочери Антефа разделись донага и встали перед ней.

Первой выполнила требование старшая сестра Незер Шеритра. Красивая девушка четырнадцати лет, с развитой грудью и женственными формами фигуры, которую не портили даже несколько коротковатые ноги и тяжелый зад, она с удовольствием продемонстрировала старухе торчащие в стороны соски. У Шеритры уже отбоя не было от женихов, но большинство семей, с которыми мог породниться Антеф пострадали от наступающих песков, практически разорившись, а отдавать старшую дочь за полунищего он не спешил. Антеф, и сам сильно пострадал, уже с трудом сводя концы с концами, хотя никогда не говорил об этом домашним.