– Неужели?

– Именно так. Дали десять лет каторги невинному человеку. Сильно постарались замять дело. Можно только догадываться, кто руку приложил. Теперь это уже не имеет значения. Сейчас важнее другое. С друзьями госпожи Анюковой мы разобрались. Знаете ее подруг?

– Так и вы их знаете…

– Снежная королева? Сама Катерина Ивановна? Какие же могли быть у них общие интересы?

– Кто их, женщин, разберет…

– Да, женщины – это большая загадка. Когда-нибудь за нее возьмемся.

– Кстати, слышали, какой Катя закатила скандал госпоже Порховой?

– Слышал, – сказал Ванзаров. – Но…

– А про то, что Катя грозила какими-то бедами семейству Порхова и лично Вере Андреевне? Прилюдно грозила, как пощечину дала. Такой скандал!

– Вернемся к подружкам Анюковой. Кто еще?

– Дарья, тоже модистка, – с явной неохотой ответил Аркаша.

– Господин Ливендаль, где же ваша хваленая осведомленность? Что скрываете?

– Ничего я не скрываю… Влезать не хочу и вам не советую. Настя Порхова была Анькина подруга сердечная. Нравится?

– Вот как? Интересно. Дочь самого богатого горожанина и веселая модистка. Это многое объясняет. А папаша ее, конечно, ничего не знал…

– Анька ему наверняка не говорила… – брякнул Аркаша, зажал рот ладошкой, но было поздно. – Вы этого не слышали! Очень вас прошу! Тут уж головы не сносить…

Ванзаров согласно кивнул.

– Образец нравственности и семейных ценностей. Любящий отец и верный муж. Кто бы сомневался. И вдруг – интрижка, – сказал он.

– Родион Георгиевич, лучше не касайтесь…

– Как хотите, не буду, – согласился Ванзаров. – Тогда вернемся к вашей Аньке.

Аркаша пытался возражать, но его и слушать не стали.

– Вы на многих судебных процессах бывали, опыта набрались. Так вот скажите: когда необходимо убийце спрятать тело?

– Когда улики слишком явно указывают на него, – ответил Аркаша.

– Согласен. Еще когда?

– Иногда родственные связи…

– А еще проще?

Аркаша задумчиво глядел на пустую рюмку.

– Не может быть! – вдруг проговорил он, словно на него снизошло откровение. – Хотите сказать, что…

– Сразу видно: профессионал. Приятно. Но почему же «не может»? Как раз очень просто и логично все объясняет. Разве нет? Вот вам и повод уничтожить тело. И побыстрее закончить суд.

– Как же я проморгал!

– Ничего, у вас еще будет шанс отыграться, это я вам обещаю, – сказал Ванзаров. – Адрес Дарьи-модистки знаете?

– В доме на углу Чухонской улицы и Нового переулка, там спросите… Она хорошенькая, берегитесь, Родион Георгиевич. Модистка – опасна, как игла.

– Ничего, справимся. Как гласит старая финская поговорка, на каждую иглу найдется свой наперсток. Кстати, где вчера вечер провели?

– У Фомана ужинал, думал, вас там застану, потом гулял белой ночью.

– А пожар?

– Какой пожар?

– Совсем чутье потеряли. Сгорел дом Зайковского со всеми обитателями.

– Стася? – поразился Аркаша. – Вот это трагедия. Пойти, что ли, дать двести строк в вечерний выпуск.

– Не стоит. Фёкл Антонович не простит такого предательства. Давно хотел спросить: вы Усольцева знаете?

– Этот вонючка? Сынок лавочника Усольцева? – Аркаша сморщился, как от лимона. – Мерзкая личность.

– Это все, что можете про него сказать?

– Про такого и говорить нечего. Амбиций и самомнения – гора. А из университета выгнали. Говорят, организовал какое-то тайное общество. Только все это вранье, куда ему тайные общества составлять? Разболтает. Даже не тратьте время, пустая личность. Тут другое объявилось…

– Поразите меня, – попросил Ванзаров.

Отодвинув рюмку, Аркаша уперся локтем и подмигнул.

– Слушок был, что в городе якобы видели брата Аньки-модистки.

– Вернулся мстить за сестру? Как мило. Как выглядит? Где его видели? Где живет?

– В том-то и дело! Когда ему было лет шестнадцать, значит, это не меньше двадцати лет назад, он взял и уехал в Северную Америку. С тех пор о нем никто не слышал. Анька вообще думала, что сгинул там. Даже я имени его не помню!

– Почему же решили, что он вернулся?

– Есть такой слух. Но откуда взялся – ума не приложу. Может, проверить?

– Каким образом? – спросил Ванзаров. – Предлагаете устроить повальные досмотры всех новоприбывших дачников?

– Хлопотное дело, – согласился Аркаша. – И ведь мне кажется, что я его сам как-то на улице заметил. Еще подумал, что за лицо знакомое?