– Вот за это не беспокойтесь. Время - штука тонкая. Есть ли еще пожелания?

– Дальше я сам.

Пинягин сотворил стакан холодного апельсинового сока с трубочкой и погрузился в размышления. Затем он прикрыл глаза и без всяких ритуальных манипуляций очутился в глинобитном городе. По улицам знакомо носились пыльные смерчики с вкраплениями разноцветного мусора. Ощутимо пованивало тухлятиной.

Решительными шагами механик пересек улицу и подошел к знакомым дверям, превратившимся в рассохшуюся кучку досок. В сенях Пинягин задержался , а затем вышел назад. В полминуты он сотворил из ничего входные филенчатые двери из сосны, а затем, расщедрившись, поменял творение на кедровое. Покрыв поверхность дверей темным лаком, Иван Васильевич удовлетворенно хмыкнул и прошел в комнату, где за столом самозабвенно строчил Илья Исаевич.

– А, это вы, - произнес тот, - а я и не надеялся, что увижу вас вновь.

– Илья Исаевич, - подступил к нему Пинягин, - лучше расскажи, что ты рассматривал на небе, если светил нет?

– Уже дошло?
– ухмыльнулся Илья Исаевич.

– Да. Если начинать, то с самого начала.

Валера, продравший глаза после очередного похмелья, обнаружил у дома чокнутого профессора двух человек, один из которых сидел на крыше третьего этажа с подобием отвеса в руках. Второй человек, в котором Валера опознал механика Пинягина, раскачивал груз на конце веревки, наблюдая за отклонениями движения груза по отношению к прорисованной канавке. Фасад дома чудаков блестел новыми стеклами, бросая блики в чистенький палисадник, обсаженный огненными бархатцами, а рядом с домом стоял здоровенный контейнер на колесах, явно предназначенный для вывоза бытового мусора.

.

–