– То же самое. Закажешь пиццу - получишь просроченной колбасы с душком, захочешь суши -получишь плесневелых соленых огурцов. Советую рыбные консервы - дадут кильку в томате псковского производства. По вкусу один в один, что и дома - гуляй, душа!

– Народу здесь много?
– кивнул на трущобы Пинягин.

– Хватает. Только большинство отсыпается с похмела. На люди выходят редко, совсем одичали.

Да ты не беспокойся. Криминалу тут нет, смысла нет, разве если покуражиться.

– А есть ли возможность убраться отсюда?

– А как же. Правда, таким, как я , установлен испытательный срок в четыреста лет, но что нам эти годы? А вот у тебя, такого чистенького, другие возможности. Небось архангел срок давал?

– Было дело, - признался Пинягин.

– Во-во. С тобой проще - отмантулишь, сколько заказал и плыви дальше. А уж если бонус есть, - бомж присвистнул.

Иван Васильевич на всякий случай решил не признаваться в наличии неведомого бонуса и осторожно спросил:

– Ты сказал, что встречающий - архангел, а мне показалось…

– Ну ты даешь! Вот скажи, кого у нас называют архангелами? Здесь - то же самое. Они тут вместе вертухаями работают и чистые и не очень. Значится, механик..

– Откуда ты знаешь, что я был механиком?
– изумился Пинягин.

– Это я слету прикинул; базаришь грамотно, но руки в мозолях, опять же на штанах пятно от масла. Такое только от отработки бывает, ну и …

– Здорово! А ты кем был до того?

– На «буханке» заруливал. Обещали «Транзита», но не судьба.

Он поднял руку ладонью кверху и в ней обнаружился фунфурик с «Троей».

– Идем, я угощаю, свои люди. Валера, - протянул он руку.

– Иван Васильевич, - отрекомендовался Пинягин.

Завернув за угол, новые знакомцы вышли на пыльную улицу без всяких признаков растительности и какого-либо транспорта и тут, оглянувшись назад, Пинягин не обнаружил за собой обычной тени. Валера тут же пояснил:

– Васильевич, ты что, как маленький? Как может душа что-то отбрасывать?

– Но пьянеет же, - возразил Пинягин.

– Тут все по желанию; захочешь - забалдеешь, не захочешь - ни в одном глазу.

– А ты пробовал второй вариант?
– живо заинтересовался механик.

– Да ты что?
– замахал руками Валера.
– А вдруг система даст сбой? Лучше Господа не гневить и так, считай подарок получили – не просыхаем.

– Валера, а из этих есть кто?
– механик изобразил очки.

– А, яйцеголовые? Как не быть. Напротив в хибарке живет, книгу пишет, ей-богу не вру. То камешек с крыши бросит и секунды считает, то на звезды таращится.

– И где этот чудак обретается?

– Вон, дверь на одной петле болтается - там он.

– Валера, спасибо. Ты давай к себе, а я хочу с мужиком перетолковать.

– Любопытный значит. Ну, бывай.

Пинягин отвалил ветхую дверь и прошел в сени. Следующая дверь тоже едва держалась в проеме.

– Можно к вам?
– механик зашел в просторную комнату, напоминавшую по обстановке примитивную лабораторию.

– Заходите, заходите, - поднял голову от записей невысокого роста мужчина в коричневом отличного пошива костюме. На ногах его красовались щегольские модельные туфли.

Кстати, посмертная одежда и обувь прибывающих сюда не пылилась и не грязнилась. И на этот вопрос Илья Исаевич - новый знакомец Пинягина тоже ответил.

– В это место прямым ходом попадают те, кто погиб от несчастного случая, - подтвердил он догадки Пинягина.

– Лично я человек обстоятельный, торопиться не стал, - продолжал собеседник, - выпросил у референта три года - мне хватит.

– Референта? Вот это ,- Иван Васильевич изобразил на голове рожки – референт?

– Называйте , как хотите. Я полагаю, что для каждого он разный, только суть одна - вызывать у нас доверие. А про рожки? Иван Васильевич, примите, как есть, если хотите - считайте это испытанием или искушением. Ах да, вы же атеист, все забываю.

– Илья Исаевич, со мной почти ясно, но ехал я с бабулей всей такой набожной, так что возникают вопросы.

– Ах, Иван Васильевич, вы такой наивный. Можно иметь полный дом икон и в то же время не иметь даже отдаленного понятия - во что ты собственно веришь. Вот вы лично как представляли рай?

– Э..- растерялся Пинягин, – единственно, в чем я уверен, что там не работают.

– Неплохо! Иными словами - где безделье и халява.

– А вот тут Валера, ну бомжик местный сказал, что ему определили испытательный срок в четыреста лет.