Винд-шипы неумолимо надвигались. Благо мы уже выровняли эшелон с крейсером, когда приблизились к нему на опасное расстояние. Вся команда «Борея», включая меня, прильнула к монитору ходового планшета. Это был крейсер «Гнев Патриарха» с шестью высокотемпературными батареями и двумя башнями главного калибра, способными с одного выстрела залить огнем пару десятков городских кварталов на расстоянии пятидесяти километров. Он чинно висел в сгущающихся сумерках в сиянии бортовых огней. Уж ему точно не было никакой необходимости в маскировке. На центральной решетчатой мачте вертелся, переливаясь, блок кристаллов основного локатора. Я физически ощущал, как зорко прочесывает пространство его луч. Мы двигались в каких-то двухстах метрах от правого борта зависшей в небе громады, продолжая подниматься. Остальные корабли группы разместились эшелонами ниже, так что нарваться на ультразвуковые сонары мы не могли. Умом мы все это понимали, иначе и не сунулись бы, но вот тело все равно чуть знобило от страха.

Лидер эсминцев совершал под нами эволюции на неполной парусности, и вдруг начал подниматься почти с такой же скоростью, как и мы. У меня сердце замерло – я прекрасно понимал, что объема его антигравитационных приводов с лихвой хватит, чтобы удержать корабль на десятикилометровой высоте. Нам же и четыре тысячи метров – много. Стоит ему подняться выше нас, и мы неминуемо попадем на экраны его сонаров, что означало бы неминуемую необходимость сдачи в плен. Моментально. В противном случае остатки яхты и до земли долететь не успеют.

– Мы можем подниматься быстрее? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Антон. – И так привод трещит.

Помимо воли, мысль у меня заработала в поисках вариантов спасения. Что делать, если эсминец нас обгонит на подъеме? Ничего. Под таким огнем, какой может обеспечить эсминец, не говоря о всей группе, не спасешься, даже десантировавшись на пара-кайте.

Стараясь подавить охватившую меня тревогу, я подумал и еще в одном направлении. В случае прорыва, впереди нас ждал ничейный, по большому счету, корабль, не уступающий по техническим характеристикам угрожавшему нам эсминцу. Это была цель. Большая цель для беглого каторжника. Потому что, независимо от миссии Института, мечта о пиратстве на вражеской территории зажгла не только Жесткого, но и меня.

Несмотря на активный подъем эсминца, я был уверен, что нас никто пока не заметил. Иначе события развивались бы по другому сценарию. В ушах продолжало потрескивать. Мы поднялись уже на полных три километра и выдвинулись более чем на полкилометра за пределы Империи. Эсминец продолжал совершать эволюции, вышел на крутой бакштаг, сменил галс на левый и начал потихоньку удаляться от нас. У всех отлегло от сердца, но напряжение не спало, пока мы не удалились километра на три вглубь нейтральной территории. Благо, на высоте три тысячи пятьсот метров нас подхватил более сильный ветер. Мы распустили косые паруса и набрали очень приличный ход. Но даже когда группа винд-шипов с зависшим на пятикилометровой высоте эсминцем скрылась из виду, я остерегался выключать поле невидимости, боясь попасть под луч радара. Могут ведь долбануть и вслед.

– Заряда в генераторах вакуум-поля осталось чуть больше, чем на час, – напряженно произнес Дан, забравшись на мостик. – А ведь могут и впереди возникнуть непредвиденные ситуации.

Я постарался взглянуть на положение вещей здраво. Ни один заряд, кроме лазера, не сможет поразить нас моментально. Значит, маскировку выключить можно, но за радаром придется следить неусыпно. И если зафиксируем залп, включим поле и рухнем вниз. Шансы есть.

– Выключай, – кивнул я Игорю.

На этот раз мир, проявившись вокруг, не ударил по глазам – царила ночь. И только большие, мохнатые, почти не мигающие на такой высоте звезды рассыпались по бархатно-черному небу.

– Дан, отвечаешь за радар. Видел, как выглядит на мониторе плазменный залп?

– Запомнил, – невесело усмехнулся он в ответ.

– Если что-то такое приметишь, врубайте поле без моей команды. Я устал. Честно.

На самом деле я прекрасно понимал, что, несмотря на нагрузку, которая лежала на мне на протяжении всего перехода, остальным тяжелее, чем мне. Во-первых, они тоже не спали ни во время обстрела, ни во время прорыва через границу. Во-вторых, в отличие от меня, у них уже стали заметны первые проявления горной болезни. Парни пока сами не осознали этого по неопытности, но я заметил у всех, включая Дана, начинающуюся одышку. И не мудрено – выше трех тысяч метров у любого неподготовленного человека накапливается сначала легкое, а затем все более серьезное кислородное голодание. Особенно при физических нагрузках, даже незначительных. Вот Антон, взобравшись на мостик, остановился и продышался, хотя раньше птицей взлетал. Дан стал чаще менять позу, стоя возле радарного монитора. Игорь присел на банку возле штурвала и широко зевнул. Вот это на высоте самое коварное – постепенно наваливающаяся сонливость. И не заметишь, как скосит.

– Все нормально себя чувствуют? – напрямую спросил я.

Дан сразу сообразил, к чему вопрос.

– Как-то не очень, – признался он. – И холодно. Может, снизимся?

– Пока нельзя, к сожалению, – ответил я. – Необходимо иметь пространство для маневра, чтобы уйти от возможного залпа со стороны кораблей. Вверх уходить долго, да и некуда. Придется, если что, рушиться вниз, почти до самой воды.

– Понятно.

– Антон, принеси всем теплые куртки, – попросил я. – В это время года на таких высотах температура может запросто падать ниже нуля. Что касается горной болезни, постарайтесь поменьше двигаться. С течением времени лучше не станет, наоборот. Если у кого начнет темнеть в глазах, сразу докладывайте. Я подменю.

Антон скрылся в каюте. Потом вернулся, притащив куртки. Мы оделись. Я поглядывал на монитор, подстраховывая Дана. Напряжение постепенно отступало. Похоже было, что проскочили. Но до Минги-Тау было еще далеко. Да и там нас вряд ли ждали с распростертыми объятиями.

Не было сомнений в том, что, как только минуем кавказскую гряду, яхту придется бросить. На это тоже уйдет время – потребуется найти ответную точку бинарного транспортного коридора, способного перенести «Борей» на Базу. Другого способа вернуться попросту не было – генераторы маскировочного поля опустошены, прорваться через границу не удастся ни при каких обстоятельствах. А дальше… Дальше мы с Даном вынуждены будем уйти в свободный марш и под видом арабов затеряться на чужой территории. Придется выдумывать легенды, жить с местными и пробираться к брошенному кораблю.