Поигрывая тростью, он неспешно направился вдоль аллеи. Каждый шаг по палубе отдавался шорохом эха под крышей. Каждый шаг усиливал страх и покорность во взгляде девушки. Карл смотрел на нее. Он ее выбрал. Он уже точно знал, что сейчас подойдет, толкнет ее на скамейку и сорвет платье. Прямо здесь, прямо у всех на глазах. И никто, ни одна живая душа не посмеет одернуть его. Ни джентльмен в котелке, ни студенты, ни тем более брюнетка с книжкой. Все они покинут зимний сад и не сообщат никому. Так будет.

С каждым шагом Карл ощущал все больший прилив энергии. Она клокотала в нем, билась огнем учащенного пульса. Она текла по нервам и жилам подобием электрического тока, вызывая болезненную, но вместе с тем невыразимо приятную дрожь. Карлу казалось, что, сожми он пальцы сильнее, трость из красного дерева лопнет у него в кулаке. С каждым вдохом в грудь входил упругий горячий шар, огнем разливался по кровеносным сосудам, а затем вновь собирался в низу живота, вызывая сильнейшую эрекцию.

И вдруг Карл провалился в океан ослепительного света – ничего вокруг не было, кроме матового сияния, никаких ощущений. Он словно сам был этим светом – бестелесным и невесомым. Однако через секунду сияние впереди быстро сгустилось, образовав исполинское огненное колесо с вписанными в обруч треугольниками. Карл ощутил атавистический страх падения, внезапно сообразив, что он не просто висит в пространстве, а несется сквозь него на огромной скорости к неминуемой смерти. Между ним и гибелью находилась только тончайшая паутина из огненных линий. Но, влетев в нее, подобно комару, он не проскользнул сквозь сияющую сеть. Она упруго остановила его и так же упруго отбросила обратно, в то, что можно назвать реальностью.

Вырвавшись из белесого света, Карл несколько раз схватил ртом воздух и распахнул глаза. Оказалось, что огненная паутина отшвырнула его на пол зимнего сада, хотя Карла не покидала уверенность в том, что с тем же успехом он мог оказаться в любой области пространства или даже времени.

Над ним участливо склонилась брюнетка в вечернем платье.

– Что с вами? – спросила она на не очень хорошем английском.

– Обморок, – ответил Карл. – К сожалению, со мной такое бывает после тяжелой травмы.

Нащупав трость, он с ее помощью поднялся на ноги.

– У вас очень бледный вид, – вздохнула женщина. – Хотите присесть? Я помогу вам.

– Да, пожалуй. – Он позволил ей подать ему руку и помочь добраться до скамейки.

Голова все еще кружилась, и Шнайдер чувствовал необычайную расслабленность, почти слабость, но ни страха, ни озабоченности неожиданным припадком пока не ощущал.

Когда Карл рухнул на скамейку, джентльмен в котелке поспешно поднялся и скрылся за дверью зимнего сада. Студенты опять отвернулись, увидев, что происшествие себя исчерпало. Серой мышки нигде не было видно.

– Меня зовут Ева. Ева Миллер, – горячо прошептала брюнетка.

– Вы – немка? – спросил он по-немецки, и она закивала головой.

– О да! Да! И вы?!

– Да! И я. Мое имя Карл Шнайдер.

– Как удивительно! – воскликнула экзальтированная дама.

Карл вновь ощутил мощный приток энергии, а вместе с ней приток уверенности в собственной безнаказанности.

– И приятно! – Он с легкостью подхватил интонацию брюнетки.

Его слух обострился, Карл почувствовал, что смог бы сейчас вполне сносно исполнить несложную песенку. Но воздержался. Вместо этого он перешел в массированную атаку.

– Необыкновенно приятно узнать, что такая очаровательная особа – моя землячка! – воскликнул он, с дикой скоростью возвращаясь в бодрое состояние. И добавил, упиваясь своей отчаянностью: – Ваш запах волнует меня, Ева Миллер!

Он допускал, что Ева может размахнуться и оставить на его щеке красный отпечаток, повторяющий очертания тонкой ладошки, но ему хотелось проверить.

Однако Еву это только привело в восторг. Она залилась краской и, опустив глаза, присела рядом на скамеечку.

– Вы смущаете меня, – задыхаясь от волнения, сказала брюнетка и принялась теребить ридикюль.

«Очень мило, – подумал Карл. – Похоже, со мной произошли действительно серьезные изменения. А огненное слово «вечность», похоже, было вовсе не бредом. Может, эта штуковина позволяет исполняться любым желаниям? Ведь первое, о чем я подумал, проснувшись, это проклятие цыганки. И вот, пожалуйста. А может, этот знак и есть Бог? Может, не надо его расшифровывать, а достаточно увидеть его?! – осенило Карла. – Может, он попросту внял моим многолетним молитвам?»

Ева Миллер вновь подняла взгляд на Карла, теперь уже вальяжно возлежащего рядом, и невольно оценила размер бугра, поднятого под тканью брюк естественными силами организма. Но и это, к еще большему удивлению Карла, не испугало новую знакомую. Напротив, она даже не попыталась скрыть своего восхищения. Еще секунда, и она кинулась бы на него сама, без приглашения.

Но Карл теперь уже оттягивал минуту высшего удовольствия, стараясь накопить его побольше. К тому же сладкая мука имела собственную ценность.