Выяснив у стюарда местоположение зимнего сада, Карл направился туда, в надежде на новое знакомство. Обычно попав в незнакомое общество, Карл замыкался, глядел, как веселятся другие, как знакомятся и флиртуют, сам оставаясь тихим и незаметным для всех. Ребера он считал чуть ли не единственным другом в Уитоне. Но теперь Шнайдер был полон решимости не только завести новые знакомства, но и очаровать всех присутствующих на корабле. Он был готов сыпать искрометными шутками, бросать ослепительные улыбки, и даже трость, которой он порой стеснялся, теперь казалась ему эффектным и таинственным атрибутом его внезапного величия.

Вспомнив, какие страхи и переживания преследовали его раньше, Карл горько усмехнулся.

«Бог мой, – подумал Карл. – Каким тюфяком я прожил жизнь! В плену каких смехотворных иллюзий я находился все эти годы! Каким же идиотом надо было быть, чтобы сняться с насиженного места и отправиться в чужую страну в попытке избавиться от цыганских чар!»

Он крепче стиснул пальцами трость и в десяток быстрых шагов преодолел винтовой трап, ведущий на палубу зимнего сада. С каждым движением тело Карла наполняла упругая сила непонятного происхождения, она словно вливалась извне, делая каждый шаг непривычно легким, а разум холодным и ясным. Казалось, что по коже под одеждой пробегают тысячи колких электрических искр, а в голове постепенно разгорается фиолетовое сияние, похожее на свет мощной электрической лампы.

Толкнув дверь в зимний сад, Карл оказался на просторной палубе, где под стеклянной крышей росли тропические деревья и летали небольшие яркие птицы. Вдоль центральной аллеи, освещенной множеством электрических фонарей, располагались садовые лавки, на которых и проводило время временное содружество пассажиров.

На одной восседал грузный джентльмен в котелке и черной паре. На соседней читала книгу в мягкой обложке очаровательная молодая особа в темно-синем вечернем платье. На ее черных волосах, уложенных по последней моде, ослепительно сиял белый пушистый валик. В глубине зимнего сада взрывами хохота праздновала свою юность группа студентов. И совсем одна в уголке сидела некрасивая мышка в сером неказистом платье. На голове ее была давно не модная шляпка с фиалками.

Карл раздул ноздри, удивляясь новому незнакомому чувству. Как тигр, вышедший проверять свои угодья, немец почувствовал себя хозяином этого небольшого пространства оранжереи. Он сделал первый хищный шаг и заметил, что его появление заставило всех присутствующих на миг отвлечься от своих занятий.

Поигрывая тростью, он направился вдоль дорожки. Проходя мимо особы в вечернем платье, Карл невольно остановил взгляд на ее изящных, как у породистой лошади, лодыжках. Девушка, почувствовав внимание нового посетителя, смутилась и грациозно глянула на крохотные наручные часики.

Сердце Карла забилось, как у голодного хищника, увидевшего жертву. И так же, как перед хищником, перед ним встала проблема выбора – начать охоту за сытной, вкусной, но непривычно трудной добычей, или же выбрать цель попроще, но более доступную. Такая цель виднелась в конце аллеи – серая мышка в безвкусной шляпке с фиалками.

«Не спеши, Карл!» – мысленно произнес Шнайдер и продолжил путь.

Он достиг того места, где сидела мышка, и заметил, что она чуть полновата. Но весьма романтично настроена. Мышка то и дело бросала из-под своей дурацкой шляпки робкие томные взгляды в сторону хохочущих американских студентов.

«Эту пышку я бы взял в первую же ночь, – подумал Карл, сам удивившись смелости и необычности этой мысли. – Плевать мне на проклятие, черт бы его побрал! Я бы разложил ее на койке и отымел во всех видах, каких мне захотелось бы».

Ему понравилась собственная решительность и наглость. Он упивался дерзостью своих чувств.

В голове Карла с новой силой засияло подобие электрической лампы, и он едва не задохнулся от прилива сил и уверенности. Мышцы ощущали необычайный тонус, на лбу выступили едва заметные бисеринки пота, в жилах начал пульсировать ток.

Карлу показалось, что дрогнул сам воздух, пробежав по деревьям порывом ветра. Захотелось зареветь в полный голос, задрав лицо к небу, как ревет самец крупного зверя перед началом брачного поединка. Шнайдер еле сдержался, однако что-то в нем все-таки изменилось, заставив всех посетителей зимнего сада во второй раз обратить внимание на вошедшего.

Джентльмен в котелке с удивлением вынырнул из задумчивости, эффектная брюнетка в вечернем платье уже не спускала с Карла широко распахнутых кукольных глаз, а студенты на лавочке внезапно умолкли, в растерянности забыв, кто о чем собирался рассказать. Серая мышка в шляпке с фиалками вздрогнула – Карл заметил это отчетливо. Она резко обернулась и глянула на него – в глазах читалась смесь страха с рвущимся изнутри желанием. Какой же возбуждающей была эта смесь! Как вкус крови для хищника.

Чтобы не зарычать и не броситься к женщине в ту же секунду, Карлу пришлось стиснуть в руке трость и напрячь всю волю. Но он знал, что перепуганная мышка не предпримет ни малейшей попытки сопротивления, даже если не вести ее в каюту, а сорвать с нее платье и разложить прямо здесь, на этой садовой лавочке.

Уверенность в этом была настолько сильна, что Карл не удержался и сделал первый шаг в полной тишине – даже птицы на деревьях умолкли. Ему захотелось проверить. Ему хотелось знать, посмеет ли кто-нибудь выступить против него, против его непонятно откуда взявшейся силы.