– Да уж, повезло, – пробормотал директор. – Это точно.

Когда доехали до завода, он спрыгнул в снег и, пошатываясь, побрел к проходной.

– Черт бы побрал этот день, – пьяно поругивался он, поднимаясь по лестнице. – Прямо наказание, а не день. Сил нет.

Наконец Геннадий Васильевич добрался до своего кабинета и толкнул дверь. Внутри горел свет, а за директорским столом сидел заместитель – тощий, поросший щетиной на впалых щеках.

– Ну как? – нервно подскочил он навстречу начальнику.

– Пронесло! – опускаясь на стул, успокоил его Геннадий Васильевич. – Товарищ Дроздов, как мы и полагали, оказался не силен в горных породах.

Заместитель медленно опустился в кресло и только после этого выдохнул.

– Значит, не подкачала моя идея? – спросил он.

– Господи… Да эти комиссары гранит от мрамора не отличат! А мы с тобой изнервничались, бегали весь день дураками, искали этот чертов базальт.

– Это вы искали, – поправил директора заместитель. – А я думал. И придумал.

– Молодец, молодец. Разве я что говорю? Зачту тебе, не сомневайся. Выручил ты старого дурака. Сам бы я никогда не додумался стеклодувный шлак за базальт выдать. Точнее, не осмелился бы.

– Вот-вот, – кивнул заместитель.

– Осталось только составить список рабочих, которые вырезали куб, – вспомнил наказ Дроздова директор. – Думаю, двоих хватит. Кого будем подставлять?

– От Мериновича давно бы надо избавиться. И от Станилова.

– Хорошо, – кивнул директор. – И еще у меня осталась накладная, подписанная Дроздовым. Он вписал туда малахит на чернильный прибор, а мне приказал внести своей рукой базальт и что-нибудь для себя.

– Я бы этого делать не стал. Выпишите по накладной малахит и сдайте ее обычным путем в бухгалтерию.

– А что скажу про базальт?

– Скажите, что на складе нашелся. Откуда Дроздову знать?

– Хороший ты работник, – пьяно улыбнулся директор. – Далеко пойдешь.

29 декабря 1938 года, четверг.

Городок Уитон в пригороде Чикаго,

штат Иллинойс

– Уже за полночь! – Карл бросил взгляд на часы. – Мне ехать завтра. Нет, уже сегодня. Черт… Добираться до Нью-Йорка, а там пароход.

Спьяну он сломал третью спичку, пытаясь поджечь кончик сигары трясущимися руками. Грот Ребер помог приятелю прикурить.

– Наверно, и правда пора спать, – вздохнул хозяин. – Боюсь, ты проспишь свой пароход, если я тебя не разбужу.

– Да я в порядке! – немец махнул рукой и чуть не свалился со стула.

– Ты боялся, что я напьюсь, – улыбнулся Ребер, – а получилось в точности наоборот.

– Да… Кажется, я принял лишнего, – согласился Карл, едва не уронив изо рта сигару.

Он поднялся и, шатаясь, побрел к индикаторному устройству приемника. Стрелка на милливольтметре по-прежнему подрагивала.

– Я тебе сбил настройку, – хмуро заметил немец. – Со мной это обычное дело. От заговоренного всегда одни неприятности.

– Перестань пороть чушь, – отмахнулся Ребер. – Что ты там мог сбить?

– Стрелка дергается, – Карл уронил пепел на пол.

– Что?! – Грот поднял брови и бросился к устройству. – Дергается? Что ты тут крутил, Карл?

– Ну… Нет, погоди, не злись. Ты же все равно собирался ломать антенну!

– Что ты крутил? – повысил голос Ребер. – Говори сейчас же! Крутил или нет?

– О, майн гот! Да, крутил. Вот эту ручку.

– Эту? – Ребер указал на верньер настройки. – Не трогай! Не трогай, Карл!

– Не буду, не буду.

Грот задумчиво потер лоб, не сводя взгляда со стрелки прибора.

– Это сигнал небесной радиостанции, – негромко произнес он. – А ведь я тебе обязан, Карл! Зря я на тебя накричал. Сам бы я до этой частоты не скоро добрался.

– В самом деле? – заинтересовался немец. – Я тебе помог принять сигнал от звезды? Это правда?

– Да! Он оказался на частоте один и девять десятых метра, – хозяин глянул на ручку настройки. – Еще точнее – одна целых восемьдесят семь сотых метра. Господи, так ты был прав, Карл! Надо было просто увеличить длину волны. Я упрямый, самоуверенный осел! Погоди, мне надо записать параметры сигнала.

Он умчался в кабинет и вернулся, на ходу черкая в тетради карандашом.

– Все-таки похоже на музыку, – заявил Карл, следя глазами за стрелкой. – Погляди, как ритмично двигается твой индикатор.