«Эвтаназия, — подумал я. — Миру срочно нужна эвтаназия. Но почему же именно мне придется ее совершить? Неужели я родился, жил, тренировался, встретил Катьку и Макса только затем, чтобы все это уничтожить собственными руками?»

Хотя нет, Катька и Макс останутся со мной. На чудесном острове в океане. Я ощутил, что слезы все же выступили из глаз. Пришлось отвернуться — я не хотел, чтобы Дьякон это увидел, Однако я уже принял решение и надо было действовать. Жаль только, что никак нельзя сообщить Катьке. Или хорошо, что нельзя сообщить?

Ужас. Меня обуял ледяной, ни с чем не сравнимый ужас. Он проник в кровь, сковал жилы, покрыл мурашками кожу. Возникло ощущение, что я уже умер, просто существую еще по инерции, потому что не выполнил своего главного предназначения. Я вспомнил, как выл в ночном клубе, и мне стало стыдно. Каким мизерным мне сейчас казался тот повод для вытья! Вот сейчас бы взвыть... Но что толку?

— Дьякон... — негромко сказал я. — Как узнать, где проекция Спящего Бога в реальности?

— Думаешь, пора? — с пониманием глянул он на меня.

— Несомненно. Миру нужна эвтаназия. Пока не поздно. Пока мы еще что-то можем.

Дьякон надолго умолк. Он прошелся вдоль водяной машинерии, зачерпывая из корыт ладонью, зачем-то оглядывая оси колес... Словно это еще имело хоть какое-то значение. Я двинулся за ним. Пулемет сиротливо остался мокнуть под потоками непрекращающегося дождя. С деревьев падали желтые и красные листья.

— Существует один очень древний текст, — негромко произнес Дьякон. — В нем говорится, что давным-давно, еще в шумерские времена, одному человеку удалось улучшить сон Бога. Вроде бы гриб рос тогда на болоте и начал подгнивать. А человек нашел его, отвел воду и ухаживал за ним до самой своей смерти. Потом целую тысячу лет мир был гораздо лучше, чем прежде, и не в пример лучше, чем сейчас.

— Как он его нашел? — спросил я.

— Случайно. Он не был Хранителем. Хранители охраняли тогда ими же посаженные в храме грибы, вместо того, чтобы охранять Бога. Тогда с ними было совсем плохо — они были слепы и глухи, ели грибы и чувствовали себя крутыми. В их телах еще не жила грибница.

— Значит, все плохо, раз это произошло случайно. Получается замкнутый круг. Без Алисы я не могу узнать местоположение Бога, а Алису мне не достать, потому что Кирилл устроил засаду. Всюду клин! Хотя погоди...

Мне в голову только сейчас пришла мысль, которая должна была озадачить меня с самого начала. Как же, черт возьми, можно блокировать Алису в сфере взаимодействия, если она одним усилием воли может без труда вернуться в реальность?! Тут уснула — там проснулась. Там уснула — очнулась здесь или в своем уютном мирке с гротом у моря.

— Кирилл не сможет здесь блокировать Алису, — уверенно заявил я. — Это невозможно. Ему ее не поймать!

Мне сразу стало легче. Намного. Огненные чудовища, рожденные воображением, растаяли без следа, а воображаемая вечная ночь над Москвой сменилась рассветом. Я готов был расхохотаться во весь голос, так меня распирали эмоции.

Дьякон остановил одно из колес и с грустью посмотрел на меня.

— Способ есть, — сказал он. — Алису можно блокировать в сфере взаимодействия, если сразу после того, как она здесь очнется, усыпить ее там внутривенной дозой снотворного.

Мне словно с размаху ледяной кол в грудь всадили. Я понял, что Дьякон прав. Кирилл мог перед смертью дать кому-нибудь указание блокировать Алису сразу после моего перемещения. Ведь понятно, что она отправится следом за мной!

— Эдик! — догадался я. — Ну и зараза же!

Вспомнился желтый «BMW», из которого следили за мной. Наверняка машина была не одна! А желтую выбрали как раз затем, чтобы привлечь мое внимание и вызвать уверенность, что удалось от хвоста оторваться. Ну и ворона же я! Плюшевая... Наверняка слежка не прекращалась ни на секунду. И как только я прорвался через ворота, ребята взялись следить за Алисой. Оставалось дождаться, когда она вырубится в реальности, чтобы вколоть ударную дозу наркотика. И все. Отсюда ей уже не вырваться.

Я был ошарашен способностями Кирилла к планированию таких сложнейших операций. И Эдик, тварь, усыпил мою бдительность! Говорил то, что я хотел услышать. Про честь, про репутацию... Ну уроды! Еще и лимон денег с меня снял.

Мне дико захотелось схватить пулемет и начать молотить из него во все стороны. Но это ничему бы не помогло. Меня никто и никогда так еще не обыгрывал по всем направлениям одновременно. Это было дико, унизительно, больно.

— Придется ее выручать, — пожал я плечами вместо того, чтобы дать волю чувствам. — Просто нету другого выхода. И уж если кому в этом мире нужна эвтаназия, так это Кириллу. В этот раз убью его из жалости, а не из злости, чтобы не мучился целую вечность. Где он засел?