— Для веса, — соврал я. — И чтобы очистить от него мир. Пусть оно сомнется вместе со мной в бесформенную массу из металла и мяса...

Громов покрутил у виска пальцем и грузно выбрался из машины. Дверцей он хлопнул так, что я думал, моя «жигулька» развалится.

— Можешь разгоняться, — сказал я Алисе и закрыл глаза.

— Разгоняться будешь ты, — остудила меня она. — Я этим путем не могу. У меня билет первым классом. Мне достаточно просто взять контроль над телом, лежащим в землянке.

— Сучка... — невольно вырвалось у меня.

— Есть немного, — развела руками Алиса, покидая место водителя.

Я вышел под падающий снег и уселся за руль. Стена впереди была твердой, как и положено стенам. Возникла мысль надеть эфирный детектор, чтобы было не так страшно, но я уже знал, что это не поможет. Глухая стена все равно останется в сознании. Оттуда ее не убрать.

«Катька сильно расстроится, если я здесь расшибусь, — подумал я. — А главное — идиотом буду выглядеть после смерти. Вмазался в глухую стену. Интересно, в этом случае мне будет положено место на острове в океане?»

Я вытащил коммуникатор и решил напрямую спросить об этом Оленя. Однако статус пользователя с псевдонимом Servernij Olen был of-line, то есть недоступен.

«Будь оно все проклято, — подумал я, наступая на педаль акселератора. — Все равно хуже уже не будет».

Мои пальцы подрагивали на руле. Я понял, что, если промедлю еще минуту, уже не смогу разогнаться. Надо было решать прямо сейчас. Бывший прапорщик Громов медленно, грузной медвежьей походкой уходил по улице не оборачиваясь. Алиса рядом с машиной куталась в шубку.

«Может, она таким образом просто решила меня убить?» — мелькнула предательская мысль.

Я снял очки. Затем решительно разогнал мотор до повышенных оборотов, врубил первую передачу и отпустил сцепление. Машина снарядом рванулась вперед. Шестьдесят тысяч долларов, вложенные в нее, стали тем зарядом энергии, который должен был вышвырнуть меня в сферу взаимодействия. Скорость была такова, что от стены меня отделяло не больше секунды. Я уже приготовился к оглушающему удару, но в этот момент эхо от рева мотора резко ударило по ушам — я влетел в гулкую арку, которая оказалась теснее, чем я ожидал. Мир вокруг дрогнул, и заснеженные улицы города превратились в широкую поляну посреди залитого дождем леса. В центре поляны высился величественный Шахматный Храм — место, откуда начинаются сны о сфере взаимодействия. Я нажал тормоз, «жигульку» занесло на скользких каменных плитах, и она остановилась метрах в двадцати от черной «мужской» стены Храма. Я был на месте — в этом не могло быть сомнений. Вокруг темнел лес сферы взаимодействия, а с небес хлестал непрестанный ливень. Я раскрыл дверцу, выбрался наружу, поднял лицо навстречу дождю и зажмурился. Капли били в лицо и струями стекали за шиворот, пальто моментально вымокло до нитки, но было тепло. Гораздо теплее, чем в заснеженной, осточертевшей Москве. Наверное, поэтому я не сразу заметил, что в сфере взаимодействия наступила осень.

Я замер на широкой поляне и глядел, как падают листья. Золотые, багряные, коричневые, они кружили в воздухе разноцветными корабликами, а затем с пугающей неизбежностью влипали в жирную разбухшую грязь. Меня одолевала печаль, но не та, которая обычно ходит рука об руку с осенью, а гораздо более глубокая. Шахматный Храм высился за спиной. Странное место... Говорят, что давным-давно между людьми, попавшими в сферу взаимодействия через сон, здесь проходили шахматные турниры. Выигравший ночью получал удачу в реальности после пробуждения, а проигравший получал невезение. Все было просто и логично, пока какая-то сволочь не придумала вести здесь настоящие войны вместо шахматных битв.

Кто-то случайно выяснил, что убийство в сфере взаимодействия приносит гораздо более яркую удачу, чем игровая победа. Но зато потерпевший поражение в этом случае погибал не только во сне, но и в реальности, через короткое время после пробуждения. Риск был очень велик, но и удача превосходила все мыслимые пределы и зачастую выходила за рамки теории вероятностей. Это был слишком жирный и заманчивый кусок, чтобы от него могли отказаться люди, привыкшие и в реальности рисковать жизнью. Например, бывшие воины. Так сфера взаимодействия превратилась в зону поединков, а Шахматный Храм остался немым напоминанием о тех временах, когда все здесь было иначе.

Он представлял собой огромный каменный куб с лестницами по бокам. Такие храмы, говорят, были у древних шумеров. Но от шумерского он отличался раскраской — одна из сторон у него была черной, другая белой. На плитах у белой стены оказывались попавшие в сферу взаимодействия женщины — я проверял это на Катьке. Мужчины же появлялись у черной стены. Я слышал от Дьякона, который много знал о здешних местах, что шахматные турниры чаще всего велись между женщинами и мужчинами, потому что именно такие разнополые поединки давали в случае победы самую большую долю удачи. Конечно, если не считать реальных боев.

Дьякон бывал здесь, как мне казалось, намного чаще других. У него была такая возможность, поскольку в боях он участия не принимал, и пребывание в сфере взаимодействия не было связано для него с таким риском, как для бойцов. Странно об этом говорить, но Дьякон вел здесь нечто вроде научной деятельности. Плотно присев на наркотик, забрасывающий спящего прямиком в сферу взаимодействия, он появлялся тут чуть ли не каждую ночь. И выглядел, когда я видел его в последний раз, неважно. К сожалению, грибной порошок не оказывал благотворного влияния на здоровье, а другого пути в сферу взаимодействия Дьякон тогда отыскать не успел. Хотя в этом направлении он работал, пытаясь создать резонансный проход из реальности с помощью колоколов. Именно воплотив эту теорию, Катька сумела забросить меня сюда в нужный момент с помощью придуманной ею специальной резонансной мелодии. Возможно, и Дьякон довел свои изыскания до конца. Как бы там ни было, мне хотелось проверить, здесь ли он. Время у меня было, ведь Алисе надо еще добраться от землянки до Храма. А где эта землянка — одному Спящему Богу известно.