Твердояр молча обнял всех по очереди и уныло двинулся к воротам, бессильно волочившийся молот оставлял в пыли глубоченную борозду, словно хотел навсегда сохранить дорожку к жарким сердцам четырех славных витязей. Ратибор окликнул замерших соратников и медленно двинулся вдоль улицы.

– В корчме главное излишне не дергаться, – по ходу объяснял он, стараясь деловым тоном задавить бушевавшую грусть расставания. – Наверняка корчмарь рад нам не будет, в городе бунт бушует, ожидать можно всякого, так что самострел у него под рукой, а оружие это серьезное. Короче, сделаем так…

Он собрал друзей в кучу и разъяснил им свою задумку, выразительно махая руками, когда не хватало слов.

Кривая пыльная улочка чуть прикрылась тенью соседних изб, лавина солнечного света падала почти отвесно, загоняя сырую прохладу под самые основания стен. Редкие люди спешили на гул толпы у посадного терема, а кто потрусливее, схоронились дома подальше от лиха.

К дверям корчмы подошли втроем – грязные, оборванные, в одном исподнем. Если бы не сытые лица да руки, привыкшие держать тяжелый булат, их можно было принять за калик перехожих. Ратибор отер ладони одна об другую и решительно толкнул недавно вставленную дверь, она скрипнула и отворилась, впустив витязей в прохладный сумрак, наполненный запахом сыти и пенного ола. Хозяин копошился на кухне в густых клубах пара, две девки-челядиницы нехотя смахивали тряпицами сор с просаленных до черноты столов, а посетителей не было – обеденное время минуло, и кто же будет сидеть над кружкой, когда в городе такое устроилось?

– Кхе… – тихонько окликнул хозяина Волк. – Нам бы пивка… Тока кувшин помой, а то кидаешь в него разную гадость.

Корчмарь развернулся, словно ему шило пониже спины вогнали, даже в неверном отсвете кухонной жаровни стало видать как округлились от страха его глаза.

– Вы?! – чуть слышно прошептал он, нашаривая что-то за широкой спиной.

Витязи не успели и дернуться, как в Ратиборово брюхо с восьми шагов уставился здоровенный, окованный темной медью самострелище со взведенной до треска тетивой, короткая стальная стрела выжидающе блеснула на ложе.

– Так вам пивка, говорите? – истерично хохотнул хозяин, осторожно шагая из кухни. – Ща налью, зальетесь по шею.

Но тут корчма содрогнулась, словно сам Ящер раскашлялся, за стеной ухнуло, треснуло, и снова все ходуном заходило. Корчмарь перепугано оглянулся, и тут же витязи растворились в дымном сумраке, чуть подкрашенном тихо шипящими масляными плошками – ни звука, ни шевеления. Девки с визгом выскочили на улицу как крысы из подпола, только голые пятки сверкнули.

– Э… Вы где? – вытянул шею побледневший хозяин, дергая самострелом из стороны в сторону.

– Кто в капусте… – с одного угла отозвался из под стола Сершхан.

– А кто в лебеде… – хохотнул Волк совсем с другой стороны.

Корчмарь понял, что дело худо, медленно двинулся к спасительному выходу из собственной западни, оружие затрусилось мелко, противно, беспорядочно дергаясь на каждый звук. Другая рука тряслась еще пуще, того и гляди спустит тетиву с перепугу. Для этого не хватало лишь самой малости и тогда незадачливого стрельца можно брать голыми руками – самострел не лук, его на раз не зарядишь.

И в этот миг, полный волнения и испуга, задняя стена рухнула, с надсадным грохотом раскидав бревна по землистому полу. С потолка посыпалась труха вперемешку с соломой и во мраке пристроенного к корчме амбара страшной тенью возник Микулка с огромным мечом в руке. Этого хозяин не выдержал – не в силах даже вскрикнуть от ужаса он грохнулся задом об пол, портки с сухим треском разорвались по швам, а короткая стрела, глухо стукнув, вонзилась в стену у входа.

– Ку-ку! – высунулся из под стола Ратибор. – Так мы будем пиво пить, али нет?

Сершхан с Волком подхватили корчмаря под белы рученьки, тот только и мог что слюни пускать да волочиться ногами по полу, усадили на лавку, пытаясь привести в чувство, а Микулка так и стоял в огромном проломе, меч опустил и теперь странно подергивался неясной тенью во тьме амбара.

– Что там с тобой? – обеспокоено окликнул его стрелок.

– Да в горшок с медом влез сослепу… – оправдывающимся голосом отозвался паренек. – Их тут на полу тьма тьмущая! Теперь нога застряла, вытянуть не могу.

– Так расколи его к лешему!

– Ага…

В амбаре звонко стукнуло и под свет масляных плошек озираясь вышел Микулка – нога в меду по колено, меч по самую рукоять вымазан, а вся одежка в какой-то трухе и курином пухе.

– Новый сапог, растудыть его… – тяжко вздохнул он. – Не облизывать же теперь.

– Большой видать был горшок. – сочувственно кивнул Волк. – Хорошо хоть еще не по пояс вляпался, а то точно даже собаки вылизывать бы не стали. А так ничего, отмоешься.

– Только меч в ножны не суй. – уже не сдерживаясь рассмеялся Сершхан. – Залипнет, потом не выдернешь! Будет булава, заместо меча, а к ней, знаешь ли, другая сноровка нужна.