Минул полдень. Глинистый обрыв, выжженный солнцем, уныло маячил на севере, туманя взор. Берег пенил воду ласковым прибоем, но море было спокойным, едва лохматилось о прибрежные камни. Покатые, поросшие водорослями валуны тут и там торчали подобно спинам морских зверей, а у самой кромки воды одиноко и жутко уткнулся носом в песок покинутый ромейский корабль.

– Это он! – воскликнул Ратибор, первым заметивший брошенное судно. – Корабль, на котором бежал Громовник!

– Точно! – пригляделся Сершхан. – Витим, как ты узнал где он?

– Чутье. – коротко ответил воевода и внимательно уставился на приближающийся с каждым гребком берег.

Друзья недоуменно переглянулись, но промолчали, надеясь на объяснения позже, когда Витим будет в лучшем расположении духа.

– Странно, – Константин вытянул шею, разглядывая знакомое судно. – Отчего его бросили? Ни дыр в днище, ни следов пожара… Корабль Кирилла, я его знаю. Странный кормчий, нелюдимый, вечно путается со всяческой швалью, с наемниками, а то и с пиратами. Но бросить корабль… Не просто странно – глупее некуда. Не потребна вещь, возьми и продай, для чего же выбрасывать? Как-то не по нашему это…

– Для ромея действительно глупо. – фыркнул Ратибор. – Но яснее от этого не становится.

Волк молчал, только все больше хмурился с каждой минутой, ноздри легонько подергивались, ловя запах земли.

– Смертью пахнет… – жутковатым тоном вымолвил он. – Давней и нехорошей.

Кормчий вздрогнул от этих слов, крикнул команду и гребцы разом подняли весла, вода стекала с них, падая в море крупными каплями.

– Все! Я вас до места доставил. Теперь поступайте, как знаете, а я пойду назад, извещу своих, что путь свободен. Еще раз спасибо за помощь!

– Не за что! – буркнул Витим и не прощаясь перескочил за борт.

Вода приняла его тяжким всплеском, он поправил за спиной меч и побрел к берегу по колено в воде. Следом Ратибор неохотно спрыгнул в прозрачную воду, морщась от слишком резкой прохлады. Сершхан с Волком осмотрелись, чтоб ничего не забыть и отправились за друзьями, скользкие валуны под ногами вызывали поток дружной ругани.

– Человек должен жить на суше! – уверенно заявил Волк. – Пусть рыбы в воде плещутся, да морянки с берегинями вместе. На то у них и хвосты вместо ног. Тьфу ты! Мокрое все, скользкое… Чтоб его!

Они выбрались на берег, уселись на крупную гальку и с удовольствием стянули обувку, выливая потоки воды. Ромейский корабль, поймав ветер, быстро удалялся, но скрип весел был еще слышен долго.

– Гребцов не бережет… – глянул в даль Ратибор. – Словно за ним тритоны гонятся. Неужели брошенный корабль мог его так напугать? Разве тут взять нечего? Да он ведь и не смотрел!

– Его напугал Волк своим тоном. – усмехнулся Сершхан. – По ромейскому понятию купцам нужно сматываться не медля, если воины показали испуг. А уж после нынешней ночи он о нашей храбрости высокого мнения.

Обувшись витязи подошли к кораблю, заглянули через просоленный борт и отпрянули, даже стойкий Витим и бесшабашный Ратибор изменились в лице. Все днище было завалено мумиями, просоленными, высушенными солнцем, но все же изрядно прогнившими. Большинство трупов темнели голой кожей, видно вода и ветер стянули с гребцов набедренные повязки, но один мертвяк тускло поблескивал дорогим доспехом, а рядом валялся ромейский гребенчатый шлем. Но не только тлен обезобразил тела, черные дыры смертельных ран зияли у кого под лопаткой, у кого в голове, а воин лежал с перерезанным горлом.

– Знакомые раны… – схватившись за голову молвил Витим. – Ох, знакомые… Немецкий клинок!

– Опоздали. – вздохнул Ратибор Теплый Ветер, отходя от недоброго места.

– Громовника пристрелили, а что толку? Все теперь по новой закрутиться… Их вообще убивать толку нет! – яростно взглянул на друзей воевода. – Нужно уничтожить сам меч, только тогда мы остановим эту проклятую гадь. Любой ценой уничтожить! Любой… Волк, ты можешь сказать, куда направился новый ворог?

– Могу. Только сидеть тогда некогда! Эти… уже дней десять тут вялятся. Молите Богов, чтоб дождя не было, иначе след потеряем.

– А тут бывают дожди? – ковырнул ногой насквозь просохшую глину Сершхан.

– Иногда. – буркнул Ратибор и первым пошел к обрыву.

Ковыльная степь тянулась без конца и без края, только к вечеру витязи разглядели на стыке земли и неба темную полоску леса.

– Чьи тут земли? – вглядываясь в даль поинтересовался Витим. – Больно безлюдные места.

– Тут живут уличи, а еще дальше на заход тиверцы. – широко шагая пояснил Ратибор. – Я там бывал, а вот тут впервые, про уличей знаю мало. У самого Днепра есть у них городище, зовется Олешьем, если отсель, то прямиком на полуночь. Нам лучше путь туда держать, из города переправа легче, а может и лодью наймем. Тогда до Киева пойдем по реке, чтоб зазря землю ногами не мять.