Назавтра после занятий я отловил Джинни и затащил к нам с Невиллом. (Днем я был достаточно бодр, просто удивительно, и поспевал даже поглядывать на Миллисенту. Та смотела вполне благосклонно и любезно одолжила мне перо, когда я ухитрился сломать своё.)

— Так, — сказал я, не тратя времени на предисловия, — ночью я поговорил с Томом…

— А мы разве не договаривались делать это только вместе? — сощурилась Джинни и скрестила руки на груди жестом миссис Лонгботтом. Мамочка делает это совершенно иначе — у нее выходит, как у базарной торговки, а у бабушки Невилла — величественно или угрожающе, это как ей будет нужно.

— Договаривались, но я нарушил уговор, в чем честно и признаюсь, — ответил я. — Просто писать, перебивая друг друга, очень неудобно.

— И ты… — Невилл подался вперед.

— Он же сказал, что умеет читать мысли, — пожал я плечами (и подумал, какой же я все-таки хвастун!), — вот я и решил проверить, так ли это. Ну и что он еще умеет.

— И?! — вытянула шею Джинни.

— О, — произнес я и сунул дневник под мантию. — Идемте. Я вам покажу. Невилл, найди Луну и тащи ее на седьмой этаж, мы там подождем…

По пути Джинни молчала, а я пытался вспомнить, как ночью шел за Риддлом. Говорю, он не дожидался треклятых лестниц, они сами стлались ему под ноги. И поди пойми: он мог командовать ими в своем воображаемом мире или же просто вычислил, как они движутся? Я пока только три запомнил наверняка, и то вечно путал четные и нечетные недели, да и ногу на невидимой ступеньке как-то подвернул.

— По-моему, он не врет, Джин, — сказал я, выслеживая очередную лестницу. — А если врет, то так, что не подкопаешься. Он правда удивился, когда услышал о похождениях сама-знаешь-кого, долго не хотел верить… Ну а потом мы сошлись всё на том же — мы будем искать информацию, а он нам взамен кое-что покажет.

— Покажет? — насторожилась она. — Это как? Картинки нарисует? Комиксы, как у магглов?

— Нет, сам покажет, — ответил я, набрал побольше воздуху в грудь и выпалил: — Я был у него, там, внутри дневника!

Тут я замолк, ожидая справедливой кары. Ну там сумкой по загривку, все в таком роде…

— Я знала, что братья у меня идиоты, но чтобы настолько… — замогильным голосом выговорила Джинни и вдруг резко сменила тон: — И как там, как, Рон?!

— Да никак, Хогвартс и есть Хогвартс, — ответил я. — Ну а поскольку Тому скучно, он и по зельям нас может погонять. Там-то не угробишься…

— Отобрать у тебя эту тетрадочку, что ли? — мечтательно протянула Джинни.

— Не вздумай. Том еще не все выложил. Сболтнул он кое-что, может, нарочно, может, случайно, я решил сходу не расспрашивать…

— А сперва войти в доверие, — заключила она. — А что именно он сказал?

— Что теперь у него достаточно сил, чтобы взять туда, в дневник, аж четверых. Как тебе это? Прежде, значит, он мог только письменно общаться, а теперь… А еще меня все время очень тянет что-нибудь да написать. Отчего бы?

Джинни задумалась. Думала она долго, как раз успели подойти запыхавшийся Невилл с невозмутимой Луной. Это моя сестренка десять раз переспросит и выведет из себя даже Биннса, уточняя детали (иногда она мне кажется зануднее Грейнджер!), а Луна знай помалкивает. И что она там видит своими нездешними глазами, самому Мерлину неизвестно!

— Попробуем… — сказал я и прошелся вдоль стены раз, другой… Хорош я буду, если не смогу открыть Выручай-комнату! Том первый же меня и осмеет.

Однако у меня получилось, раза этак с десятого.

— Ух ты, — сказала Джинни, оглядываясь. — Научишь?

— Конечно.

Я почесал в затылке, закрыл дверь, вынул тетрадку и сел на пол.

— Садитесь вокруг, попробуем… Р-Т. Мы собрались в Выручай-комнате.

«Надо же! Не ожидал таких успехов! — отозвался дневник. — Ну что ж, погляжу на вас поближе…»

Мне это ощущение уже было знакомо, а вот Джинни ойкнула, Невилл засопел от волнения, и только Луна осталась совершенно невозмутимой. Я вообще не представляю, что должно произойти, чтобы она вышла из равновесия.

— Мы в той же комнате, — прошипела сестра, проморгавшись и сев на полу. — Рон, ты нас разыграл?

Я подобрал дневник.

— Вовсе нет, — раздался знакомый голос, и прямо перед носом мы увидели ноги в безупречно вычищенных ботинках. О стрелки на брюках, казалось, можно порезаться, а шелковая мантия струилась, красиво переливаясь. Ну, словом, Том не мог не выпендриться, ему-то это ничего не стоило. — Итак… Позвольте, угадаю, кто есть кто. Рыжая девочка — Джиневра Уизли, белокурая — Луна…