Прежде чем успел передумать, Локлан уже оказался на другом конце зала и вклинился прямо посреди танца между Катариной и ее партнером.

Девушка подняла на него удивленный взгляд, наконец увидев того, кого разыскивала.

– Вы позволите? – обратился горец к лорду Фредерику.

Тот грациозно отступил.

От выражения неистовой боли на лице шотландца у Кэт перехватило дыхание.

– Ты собираешься со мной танцевать? – спросила она, надеясь немного поднять ему настроение.

– Если так надо.

Огромной неохоты, прозвучавшей в голосе лэрда, оказалось достаточно, чтобы пробудить в девушке сочувствие к нему. Она взяла горца за руку и увела его прочь от танцующих.

Увидев, что Катарина не заставила его танцевать, Мак-Аллистер выдохнул с облегчением:

– Спасибо, что не поставила меня в неловкое положение.

От улыбки девушки у Локлана буквально захватило дух.

– Это самое меньшее, что я могу сделать для человека, который намеревается вызволить меня из той неприятности, в которую я попала.

Не выпуская руки Катарины, горец направился в небольшой сад, расположенный неподалеку:

– Так ты получила мое послание? – спросил он с улыбкой.

– Да, и оно пришло как раз вовремя: я уже находилась на грани помешательства, – Кэт зажмурилась и сделала глубокий вдох. – Спасибо.

Шотландец цокнул языком:

– Ты принимаешь меня за негодяя, который способен оставить тебя наедине с твоим худшим кошмаром после того, как ты меня спасла?

– Если честно, я знавала многих, кто именно так и поступил бы. Но я ожидала, что ты придешь за мной.

– Рад, что не разочаровал тебя.

Кэт остановилась около садовой скамьи и подняла взгляд на Локлана. В лунном свете он казался невероятно красивым. Впрочем, он всегда красив, независимо от освещения. Просто под луной черты воина смягчились, и он выглядел не таким суровым и мрачным. Сердце Катарины сильно забилось: ей захотелось ощутить вкус этого мужчины.

Она медленно приподнялась на цыпочки.

Горец издал рычание, словно дикий зверь, притянул принцессу к себе и впился в ее губы поцелуем.

Казалось, Кэт не должна была иметь никаких чувств к этому человеку, но они переполняли ее. Все, чего ей хотелось – это тесно прижаться к нему, обняв. Не зная, почему, она наполнялась от него силой и спокойствием.

И хотелось, чтобы это мгновение никогда не кончалось.

А самым удивительным было то, что Катариной завладело странное, непривычное чувство, что она наконец дома – словно она создана для объятий этого мужчины.

Закрыв глаза, она пила его дыхание.

Локлан обхватил ладонями лицо Кэт, ощущая, как желание охватывает его тело. Ни разу в жизни ему не хотелось женщину так сильно. Это стремление отметало все доводы разума. Он собирался сделать для нее то, что поклялся не делать ни для кого – подвергнуть опасности свой народ. А еще рискнуть собственной жизнью.

И ему было наплевать на это. Хотя нет, не наплевать. Но безопасность Катарины была для него важнее.

Внезапно рядом кто-то кашлянул.

Мак-Аллистер отстранился от девушки и увидел лорда Реджинальда, сердито разглядывающего их.

– Ваше высочество? – произнес тот холодно.

Кэт резко открыла глаза. Вместо того, чтобы оглянуться на графа, она продолжала смотреть на Локлана. Отражавшееся в ее глазах невинное желание опаляло его, словно огонь.

Чем бы ни было охватившее горца безумие, оно завладело и Катариной.

– Ваше высочество, – почти пролаял Реджинальд. – Я полагаю, вам лучше вернуться в зал.

– Не забывай меня, – прошептала девушка одними губами.

– Никогда, – тихо ответил горец.

От улыбки Кэт Локлан едва удержался на ногах, а она отстранилась и, повернувшись, последовала за графом. Шотландец остался стоять, ощущая в сердце боль потери.

– Ты храбрец, – раздалось за его спиной.

Лэрд обернулся на глубокий голос, звучащий из темноты. Он смог различить лишь нечеткие контуры мужской фигуры.

– Почему ты так считаешь?

Из тени выступил Дамиан Сен-Сир, холодно разглядывая собеседника. Как и прежде, лицо его скрывала серебряная маска, что вызывало у Локлана мысль: а не болен ли этот человек проказой.

– Ты развлекаешься с принцессой, когда здесь присутствует половина двора ее отца. Как еще тебя можно назвать?

– Глупцом.

Дамиан рассмеялся низким, густым смехом:

– О, в этом я не сомневаюсь. Хотя, должен заметить: моя кузина не доверяет никому и все же последовала за тобой сюда. Я нахожу это… необычным.