Благодарная за помощь, девушка присела в коротком реверансе:

– Спасибо, милорд.

Кэт вернулась к входу в палатку, где стоял Вэл с понимающей усмешкой на лице:

– Войди вы минутой позже, миледи, и он был бы голый.

– Мог бы предупредить, прежде чем я вошла, – бросила девушка охраннику, который был почти гигантом.

– Я пытался, но вы были чертовски решительно настроены его увидеть. А кто я такой, чтобы перечить даме?

– Какая жалкая попытка оправдаться для караульного, – донеслось из палатки.

Вэл покачал головой:

– Я буду рад, когда старость заберет у этого человека слух – слишком острый, на мой взгляд.

Рассмеявшись, Катарина отослала Джулию обратно в их палатку и стала дожидаться, когда Страйдер закончит сборы.

Он вышел, затягивая завязки своего сюрко, и в глазах его горел огонь, способный сокрушить самого дьявола.

– Напомни еще раз, почему я тебя терплю? – обратился он к Вэлу.

– Потому что я спасал твою задницу больше раз, чем ты можешь сосчитать.

– А разве мы уже не квиты?

– Нет. В день, когда мы сочтемся, ты, скорее всего, меня прикончишь, поэтому я намерен всегда держать тебя в должниках.

Ворча на своего стража, Страйдер направился к замку.

– Следуйте за мной, миледи, и давайте посмотрим, чем кончится это дело.

Локлан стоял в пустом главном зале замка перед графом Руанским – пожилым человеком с седыми волосами и проницательными карими глазами. Его взгляд, направленный на шотландца, был исполнен презрения.

– Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал, Освальд? – спросил граф дворянина, который ранее повздорил с горцем.

– Возьми его в заложники, пока за ним не явится отец.

Мак-Аллистер усмехнулся:

– Тогда вам придется порядком подождать, милорды, потому что мой отец мертв.

Кипящего злобой Освальда это не смутило:

– Пусть он понесет наказание вместо отца.

К счастью для Локлана, у графа, кажется, было больше здравого смысла:

– Я не могу так поступить без веской причины. Он – шотланский лэрд.

Освальд застыл, словно этот ответ оскорбил его до мозга костей:

– А я – кузен короля! Я требую правосудия, Реджинальд! Его отец уничтожил мою сестру. Он отобрал ее честь, ее невинность и ее язык. За это я хочу увидеть, как петля затянется на шее его сына-ублюдка!

Локлан сжал зубы, чтобы удержаться от клятвенных заверений в своей невиновности. Его судьи и так о ней знали. Проблема была в том, что Освальда это не волновало.

– Я не могу повесить человека за преступление, которое совершил его отец.

– В таком случае прикажи его выпороть!

Реджинальд бросил на Мак-Аллистера оценивающий взгляд:

– Что ты думаешь на этот счет?

И он еще спрашивает? Этот человек что, сумасшедший?

– Я решительно возражаю, так как не сделал ничего, что заслуживало бы такого наказания.

– Ничего, за что был бы пойман, – презрительно усмехнулся Освальд и обратился к Реджинальду. – Попомни мои слова, он точно в чем-нибудь виновен. Яблоко от яблони недалеко падает.

В этом случае старая пословица как никогда была далека от истины.

Локлан услышал, что дверь позади него открылась и закрылась вновь.

Реджинальд насупился, уставившись куда-то за плечо шотландца:

– Лорд Страйдер! Чему обязан честью видеть вас?

– Я узнал, что арестован мой друг, и пришел узнать, почему.

Лэрд повернулся, чтобы встретиться взглядом с графом из Блэкмура, и замер, увидев с ним Катарину. Он не хотел, чтобы девушка выступала в этом споре свидетелем. Если кто-то ее узнает, Кэт окажется в еще большей беде, чем он сам.

– Это не твое дело, – бросил Освальд Страйдеру. – Это касается лишь меня и шотландца. Как самый знатный из присутствующих здесь дворян, я требую наказания Мак-Аллистера. Я хочу, чтобы он получил двадцать ударов плетью.

Реджинальд испустил долгий вздох, а затем кивнул:

– Да будет так. Стража!

Локлан зарычал, когда солдаты бросились к нему. Он схватил первого, кто протянул к нему руки, и отшвырнул. Едва горец потянулся к другому стражнику, как услышал спокойный окрик:

– Остановитесь!