Он выпрямился и щелкнул пальцами:

– Анри, пожертвуй свой плащ моей дражайшей кузине. Боюсь, она немного замерзла.

Тут же человек позади Сен-Сира сдернул плащ со своих плеч и протянул его Дамиану, а тот завернул в него Катарину.

Затем рыцарь поднял широкий капюшон плаща, надвинул на лицо девушки, укрывая от чужих взглядов, и искренне улыбнулся, заправляя под плащ волосы Кэт.

– Кроме меня здесь есть еще трое, кто сможет тебя узнать. Держись подальше от зала замка и турнирного поля, и все будет в порядке.

Катарина все еще не могла поверить, что Сен-Сир делает это ради нее. Он никогда не был склонен оказывать кому-либо помощь.

– Почему ты мне помогаешь?

В глазах Дамиана вспыхнула боль, которую он тут же подавил:

– Скажем так: я знаю, каково это, когда тебя удерживают против твоей воли. Никому не пожелал бы.

И с этими словами Сен-Сир ушел.

Кэт с изумлением смотрела, как ее кузен уводит прочь свою свиту. К счастью, никто из них даже не оглянулся на нее. Катарина с облегчением перекрестилась.

– Что-то случилось?

Она вздрогнула от голоса Локлана. Лэрд, вернувшийся за отставшей спутницей, выглядел обеспокоенным.

– Все в порядке. Я просто встретила своего кузена.

На лице горца отразилась тревога.

– Он меня отпустил, – успокоила его принцесса, хотя и сама еще в этом сомневалась. – Не могу поверить, что он был так добр.

Мак-Аллистер оглянулся по сторонам, словно ища глазами ее родственника:

– Что-то мне тоже не верится в его доброту. Ты уверена, что он не кликнет стражников, едва их разыщет?

Если бы горец задал Катарине этот вопрос до ее встречи с кузеном, она бы ответила на него утвердительно. Именно так и поступил бы Дамиан, когда был мальчишкой. Но теперь она не была уже так уверена, что Сен-Сир поведет себя подобным образом.

– Нет, он этого не сделает. Думаю, мы в безопасности, – и она тоже огляделась.

К Кэт и Локлану подошел Бракен и спросил:

– Что-то не так? Я обернулся, а вас нет – вы оба исчезли.

Лэрд взмахом подбородка указал на девушку:

– Несколько минут назад Катарина повстречала здесь своего кузена.

Глаза англичанина широко распахнулись:

– Которого из них?

Кэт ответила, предвкушая, какое выражение появится на лице Бракена, так как он был об этом человеке еще худшего мнения, чем она:

– Дамиана Сен-Сира.

Англичанин потянулся к рукояти своего меча, обшаривая взглядом толпу с кровожадной гримасой:

– Этот ублюдок побежал звать солдат?

– Нет, – торопливо возразила Катарина. – Он дал мне плащ, чтобы замаскироваться, и сказал быть осторожной, чтобы не попасться.

Теперь у Бракена отвисла челюсть.

– Дамиан… Сен-Сир сказал тебе так? Дамиан-«у-меня-нет-души»-Сен-Сир? Презренное сатанинское отродье? Тот самый чокнутый мальчишка, который подрезал мне подпругу у седла перед первым поединком на турнире, а потом хохотал, когда я сломал ногу и ключицу?

А она-то уже забыла об этом злодеянии – в их детстве было столько подобных событий.

– Да, тот самый, – подтвердила Катарина.

Бракен фыркнул:

– Что, к дьяволу, случилось с Сен-Сиром, что он вдруг обнаружил в себе любезность?

Кэт пожала плечами, совершенно озадаченная, точно так же, как и ее спутник:

– Может быть, он просто повзрослел?

И все же во взгляде Бракена читалось недоверие:

– Уж поверь мне, этому дьяволу, чтобы измениться, потребовалось что-то гораздо большее. Скорее похоже на то, что его крепко шарахнули по голове. Раньше он жил лишь для того, мучить окружающих.

Теперь озадаченным выглядел Локлан.

Кэт похлопала англичанина по руке:

– Ты прав, но, думаю, он стал другим.

– Тогда разузнай имя того священника, что изгнал из Сен-Сира дьявола. Нам надо послать этому доброму человеку дар в знак признательности.

– Бракен, – упрекнула Катарина, – прояви больше милосердия. И давай возрадуемся, что мой кузен в сложившейся ситуации на нашей стороне.

Иметь Дамиана врагом никому не хотелось. Как сказал англичанин, этот человек мог быть настоящим дьяволом.

Бракен усмехнулся и снова принялся обшаривать взглядом толпу:

– Я все еще не уверен, что Сен-Сир не оправился сообщать другим, где мы находимся. Возможно, они планируют схватить тебя как раз посреди нашего разговора. Скорее всего в то время, когда ты меньше всего ожидаешь их появления.