Разумеется, он спрашивал ещё – а кто меня послал, на кого я работаю и для каких целей, собственно, я залез к нему на дачу. Что я мог ответить? Всю инициативу, разумеется, я взял на себя, представившись начинающим репортёром. Но он не поверил, так что мне перепало ещё несколько десятков ударов, а когда и после них я ничего не сказал, он приказал связать моё тельце.

Да, вляпался я тогда по-настоящему, кто же мог представить, что начинающий политик окажется бывшим бандитом, с кучей старых выработанных привычек и замашек, так что повезло, что в итоге меня не покалечили. Он заставил признаться – кто я такой, где живу и кем работаю – но с Владимиром Семёновичем, по всей видимости, его ещё не сводила судьба, так что в конце концов меня отпустили. «Но если что: найдём и уроем!» Я абсолютно серьёзно воспринял явную угрозу, и когда после недельного отлёживания дома наконец позвонил в фирму, то ничуть не удивился результату: больше я там не работал, они – как и предупреждали – не желали знать меня и иметь со мной ничего общего, и пришлось мне в итоге начинать карьеру с самого начала.

Ну то есть искать – что делать дальше. Срочности особой здесь не возникало, за время работы я подкопил деньжат, так что их хватило бы на год или два, тем более учитывая другие накопления. Я же вам рассказывал про Романа и мои с ним экспедиции: мы, наверно, раз десять прокатились с ним по самым злачным и прибыльным местам страны, так что в запасе у меня имелась куча побрякушек оттуда. Мобилы, как правило, я быстро загонял по дешёвке – вон сколько ими повсюду торгуют! – а что касается остального улова: там происходило по-всякому. Да я мог хоть магазинчик открывать, как бы только я объяснил обилие самого разнообразного хлама, всяких там зажигалок и кошельков, или золотых и серебряных цацок, которыми я мог обвешать не одну тёлку сверху донизу. Хотя с тёлками-то было и опасно и ненадёжно, так что цацки я по-тихому сбагривал кавказцам у метро. Видели объявления на стоящей где-нибудь в людном месте машине: «покупаем золото, серебро»? Именно с ними я имел тогда дело, аккуратно выбрасывая по два-три украшения за раз и больше не связываясь с одним с тем же скупщиком. Они ведь могли понять – кто я такой, а потом выследить и поймать, и даже здесь не хватало особой надёжности. Так что в конце концов – когда запасы прилично опустошились – я занялся поисками нового дела.

Если вы думаете: что придумать и внедрить что-то новое легко, то сильно заблуждаетесь. Вон взять ту же воровскую элиту: каждый из них идёт по своей тропе, проложенной, можно сказать, задолго до них: кто-то становится форточником, кто-то медвежатником, кто-то специализируется на обшаривании сумок и карманов, совмещая иногда разные области и достигая в них совершенства. Мало кто способен на большее: взять весь предыдущий опыт и сделать из него что-то своё, незаёмное, так чтобы гордо сказать: это придумал я! Так вот: я на самом деле был таким исключением из правила, мне никто никогда ничего не рассказывал про финансовые пирамиды, но я сразу понял их суть и смысл, и так же точно дело обстояло с разными техническими новинками, с помощью которых я научился облапошивать глупых доверчивых буратин, зарабатывая неплохие деньги.

Взять те же мобилы: удобную и ценную вещь, особую пользу от которых я понял, познакомившись с Артёмом. Я, кажется, ещё про него не рассказывал: он был технарём, закончившим инженерный вуз и работавшим, несмотря на образование, продавцом. В-общем, он продавал телефоны и прочую муть в салоне связи, куда я любил захаживать по делам, и когда я как-то однажды попробовал толкнуть особо дорогой телефончик не за три копейки, а подороже: то нашёл у него понимание и поддержку.

Есть ведь не только простые примитивные мобилы – с девятью кнопками и пятью функциями – нет! – сейчас ведь имеются и элитные штучки-дрючки, стоящие не одну штуку баксов, для понтов и выпендрёжа покрытые позолотой и даже камешками. Так вот: один такой имелся среди накопленных мною запасов, и по дешёвке отдавать его явно не хотелось, так что я подошёл в салоне к понравившемуся парню – Артёму – и рассказал историю, как нашёл цацку на улице: без всяких, разумеется, опознавательных знаков. Телефон оказался фирменным, и за пятьсот долларов я согласился сбагрить ему покрытое золотом и платиной чудо, и так у нас дело и завязалось.

Я спихнул ему ещё несколько мобил, после чего и случился у нас серьёзный разговор. Взяли мы тогда по пиву, и в процессе распития и родилась у меня интересная идея, реализовать которую на практике он тут же согласился.

Ну, ведь если шантаж – в духе Владимира Семёновича – приносил хорошие деньги, то можно ведь навостриться и использовать шантаж не только ему, но и мне. Ведь если будет у меня номер какой-нибудь глупой тётки, и сообщу я ей, к примеру, что сынок её сбил на своей машине человечка, и человечек тот истекает кровью и вот-вот помрёт, а сыночка её драгоценного возьмут за яйца и отправят на освоение новых территорий – лет на восемь или десять: то ведь тётка выложит хорошие деньги тому, кто пообещает отмазать зарвавшегося холёного раздолбая!

Надо только сделать так, чтобы номер телефона остался неизвестен, поскольку менты, разумеется, после раскрытия обмана сразу примутся рыть и копать. Так вот Артём предложил такой способ, и, недолго думая, мы его опробовали на практике.

Короче, он настроил связь, а я звякнул одной чувихе, достаточно богатой и тупой, чтобы поверить в подобную байку. Меня она, разумеется, не знала ни в лицо, ни по голосу, так что я, специально изменив тембр, наплёл ей что-то такое, во что она сразу же поверила, и предложил быстро решить вопрос. За пару тысяч зелёных я обещал отмазать её непутёвого сынка-раздолбая, передать же деньги следовало мелкому такому карапету, согласному с нею встретиться в людном месте через часик, в случае же отказа наследничку грозила долгая дорога в казённый дом и все сопутствующие дороге прелести.

В-общем, хорошо запугал я тётку, барыжившую помаленьку на рынке и имевшую кое-какие деньжата. Хотя полной уверенности не было: она могла ведь звякнуть и сынку, и, отправляясь в условленное место, я готовился ко всяким вариантам.

Однако тётка пришла: я помню, каким тупым животным взглядом высматривала она своего спасителя – то есть меня – стоя у назначенного магазина. Почуяв угрозу, я мог просто слинять и никак не среагировать, пройти мимо – мало ли зачем гуляю я здесь по улице? – однако напряжённая поза успокоила меня, и я быстро подошёл к ней и, сказав полсотни спасительных слов, забрал конверт.

Оделся, разумеется, я тоже нетрадиционно: после хитрой афёры я становился главной приманкой, почти что единственной ниточкой, уцепившись за которую менты могли захапать себе весь клубок. Подростковая куртка, примитивные драные джинсы, скрывающий причёску и глаза кепарик: мало какие сведенья достались тогда ментам, учитывая также и то, что разговаривал я изменённым тонким голоском. Я закосил тогда не под дебила: я изобразил недалёкого мелкого школяра, которому взрослые дядечки доверили получить и передать пакетик, и ничего абсолютно не знающего о смысле и цели данного дела, так что наверняка не одну школу обшарили потом глупые доверчивые менты. Одежду я позже спрятал, на каждую из следующих афёр переодеваясь потом по-новому, а деньги честно разделил с Артёмом, и именно с этого началось наше с ним плодотворное сотрудничество.