Раздался тихий звук раскрывающейся двери. Мне не нужны были глаза, что бы понять, что это Александр вышел из своей комнаты. Тянущее ощущение в моем сердце, казалось, достигло апогея. Мне так хотелось прикоснуться к нему, что задрожавшие руки пришлось сжать в кулаки.

– Кира - назвал он мое имя так, будто целовал мою душу. Понимала, что все мои чувства обман, но не сладив с собой, все же ответила ему, вытащив кисть из своего укромного места.

– Я здесь- смотрю в окошко.

Звук от его приближающихся шагов. Он подошел и встал позади меня, отделяемый плотной тканью.

– И как?
– голос его раздался совсем близко, я готова была поклясться, что могу почувствовать тепло его тела.

– Вид у вас из окон, как всегда великолепен. Небо такое голубое, что аж глаза режет - на редкость погожий день.
– Защебетала я, с трудом контролируя скорость речи от охватившего меня чувства эйфории.

Он протянул мне руку, раздвинув шторы. Я вложила свою ладонь в его и позволила ему вытащить себя из своего укрытия. Он потянул чуть сильнее, чем я рассчитывала и, потеряв равновесие, я буквально упала на него, упершись носом в его грудь.

Непроизвольно я жадно втянула его запах. Удивительно было чувство целостности, когда я прикасалась к нему. Словно единственно верным было не отпускать его, две руки две ноги и Александр. Тело двинулось еще ближе, и постыдившись своих действий я отскочила от него как ошпаренная.

Александр Даскар также сделал шаг назад. Мы посмотрели друг другу в глаза. После нашего разговора под одиноким фонарем в Петербурге, после того как я согласилась стать его доверенным лицом, а он - помочь мне в возвращении матери, между нами выросла ледяная стена. И не смотря на то, что его прикосновений я жаждала больше воздуха, я старалась держать с ним максимально холодные отношения.

– Вы мне звонили... Что произошло?
– Мой босс посмотрел на свои руки, сжал и разжал пальцы, будто они у него затекли. Затем произнес:

– К сожалению, у меня несколько новостей и все они далеки от хороших. У Аэрто приступ, рецидив искры, как мы это называем. Он требует тебя, отказывается выходить из комнаты, есть. Он... Говорит, что не отпустит твою мать до тех пор, пока ты не явишься во дворец.

Я тяжело вздохнула и опустилась на диван. Голова принялась лихорадочно соображать. Я не могла уехать к Аэрто, это бы обновило связь, возникшую между нами три месяца назад. Если он снова меня увидит - процесс реабилитации после атаки псевдо-искры начнется заново. Александр также знал это, я сказала о единственном рациональном варианте поведения:

– Нам стоит подождать пару дней, он должен прийти в себя.
– произнесла я, надеясь что от моей уверенности слова обретут силу и станут правдой.
– Александр, подождем несколько дней. Никто не посмеет навредить моей маме, ее оберегает сам король.

Король Октавии, Аэран Всесиятельный был до безумия одержим моей мамой, он отказался от престола, чтобы быть рядом с ней и теперь жил в небольшой резиденции около моря так сказать, на пенсии. Я видела короля только на картинке и хотя я бы должна была его ненавидеть, он не вызвал у меня отвращения. Аэран был настоящим повелителем своего государства, обладавший безграничной властью в Октавии, он одним взглядом серых глаз внушал уважение.

Даскар присел, он сильно потерял в весе, его глаза лихорадочно блестели на исхудавшем лице. Моему любимому тяжело давались изменения в его жизни. Он перестал скрывать свою личность от подчиненных, и даже по улице ходил, не прикрывая ни волосы, ни уши от любопытных глаз. К нашему удивлению, массовых увольнений не последовало, уволилось человек десять из всей огромной корпорации, но и им быстро нашли замену. Мысленно я подошла к Александру и погладила по беспокойному овалу лица. Я поцеловала складочку, залегшую у него между бровями, словно от мигрени. Увы, только мысленно.

– Есть еще, что-то?
– спросила я его.

– Да.
– Александр стал массировать виски.
– Сюда едет моя мать.

Произнесено это было таким тоном, будто к нам направлялся Иосиф Сталин, Адольф Гитлер и Калигула в одном лице.

Я ухмыльнулась, представив эдакую жуткую смесь, но ворвавшаяся заспанная Аэриса одним своим видом стерла мою улыбку с лица.

Она потрясала перед лицом моего босса какой-то бумажкой, на которой я могла разглядеть алые символы и шипела на языке итхисов непонятную тираду, из которой я могла только разобрать слова Мама, Ужас и несколько любимых Аэрисой крепких ругательств. Дверь в другую смежную комнату открылась, и появился еще один член семейства - Артур, он перестал красить волосы и теперь выглядел как более молодая копия Александра. Парень страдальчески посмотрел на меня и сказал, обсуждающим что-то, Александру и Аэрисе:

– Родные, мои. Кира не совсем посторонний нам человек. По-русски, пожалуйста.

Я с благодарностью сказала парню:

– Спасибо Артур.
– Затем обратилась к Александру и его сестре.
– Простите, что прерываю всеобщую истерию, но чем так страшна ваша матушка?

Аэриса нервно хихикнула. Девушка, так поражавшая меня своей красотой и одновременным уродством, обладала высоким ростом внушительной мускулатурой, костяными наростами на плечах и лице. Она была одета почти как братья, в спортивные штаны и майку алкоголичку, болтавшуюся на плоской груди. Мы терпеть друг друга не могли, хотя я признавала, что испытывала некое чувство уважения к ней. Я бы хотела испытывать к ней жалость, но Аэриса бы никому этого не позволила.