Светлана спиной ощутила холод каменной стены. Отступать больше некуда. Хищник взвился в воздух, на одинокого воина, так и не поднявшего свой меч. Девушка не отрывая глаз, следила за прыжком. Ей казалось, что эти моменты кто-то медленно прокручивает как плёнку, кадр за кадром. Вот он оторвался от земли, вытянув лапы с острыми когтями, раскрыл пасть в предвкушении жертвы, которая сейчас забьётся в смертельных объятиях, истекая кровью. Но он так и не достиг её.

Колизей погрузился в полумрак и снова лунный свет осеребрил колонны.

– - Идущий на смерть приветствует тебя!
– - эхо донесло эти слова и шум приближающихся шагов.

На площадку вышел Амон

– - Как тебе галлюцинация?
– - поинтересовался он.
– - Так говорили гладиаторы.

– - Предупредили бы сначала, -- хмуро посмотрев на него, проворчала Светлана.

– - Почему меч не подняла? Не защищалась?

– - Не знаю, -- пожала плечами Светлана.
– - Это было как сон, как-то нереально. Наверное, я ждала когда проснусь. Амон, то, что я видела, всё так и было? Разве на людей натравливали хищников?

– - Обязательно, -- коротко ответил он и направился к проёму арок.
– - На христиан. К сожалению, в данный момент Колизей используют как символ мира. Когда осуждённому на смертную казнь дают помилование, тут зажигают огни. Два дня Колизей освещают прожектора. Проклятие, какой великолепный амфитеатр, и как его используют! Как люди неразумны.

– - Сдается мне, наоборот, -- тихо пробормотала Светлана.

Все ещё находясь под впечатлением пережитого, девочка последовала за Амоном к выходу. Бросив прощальный взгляд на амфитеатр, села за спиной Амона. Вздрогнув, мотоцикл рванул по дороге уносясь, прочь от памятника старины.

Они долго гоняли по дорогам, наслаждаясь ночной прохладой, пока, девочка не крикнула ему, что не прочь пройтись пешком. Не возражая, Амон остановил мотоцикл.

Пройдя квартал, Светлана почувствовала, как повеяло свежестью и через несколько домов они вышли на мост, раскинувшийся над рекой. Лунные блики играли в волнах.

Не спеша, двинулись по мосту, рассматривая открывшуюся панораму. Дойдя до середины, девочка остановилась. Облокотившись о перила, подставила лицо ветру, окидывая взглядом раскинувшийся по обе стороны реки Рим.

– - Как она называется?
– - спросила девочка.

– - Тибр.

– - Тибр, -- повторила девочка, вслушиваясь в звуки.

Воцарилась тишина, и только шум проезжающих по мосту машин нарушал её. Шло время, и каждый стоял погруженный в свои мысли и воспоминания.

– - Как мой отец? С ним все в порядке?
– - внезапно задала вопрос девочка.

– - Нормально.
– - неопределенно ответил Амон.

– - Мне кажется, что прошло много времени, как я с ним рассталась, -- не отрывая глаз от бегущих волн, сказала девочка. Словно разговаривая, сама с собой продолжила: -- У меня ощущение, будто я всегда была с вашей компанией, и мне придётся до конца жизни быть с ней. Это не значит, что я в восторге от ваших проделок. Скажу честно, где-то вы мне и нравитесь. Юм такой забавный. Вежливый Барон. Могущественный и всесильный Дорн. Амон, Вы, когда не злитесь по-своему милы. Вы выше людских забот. Вас не волнует борьба за власть, я имею в виду чисто человеческие проблемы, не волнуют деньги, вы выше всего этого. Но, возвышаясь над людьми, вы смотрите на них свысока, не слышите крика боли и страдания. Вы выше этого, а это неправильно, так не должно быть.

Амон, что-то тихо сказал. Девочка повернула к нему лицо.

– - Что Вы сказали?

– - Я цитирую Шекспира, так любимого Изером. Я знаю, что он ответил бы фразой из трагедии "Король Лир",

– - Что Барон процитировал бы?

– - "Как мухам, дети в шутку, нам боги любят крылья обрывать..."

Девочка опять перевела взгляд на волну. Несколько минут молчания и обращаясь, казалось к текущей реке, сказала:

– - Как тщетны человеческие усилия. Силы добра и зла используют их, как заблагорассудиться. Направляют их, куда вздумается. Вы сломали мне жизнь.

– - Без драм, -- ухмыльнулся Амон.

Не отрывая глаз от текущей реки, словно пытаясь там найти истину, девочка продолжила тихий разговор с ветром.

– - Когда покину ваше общество, я не смогу жить прежней жизнью. Я знаю то, над чем ломает голову половина человечества. Теперь на любого хулигана или бандита я буду смотреть с большей жалостью, чем когда-то. Ведь я знаю, что в царстве теней нет любви. Там наверное, относятся не как к человеку, а как к кукле, марионетке. Отыграла свою роль, пожалуйте в сундук, который заслужила. Дорн, может и печётся о своем царстве, но он судья и действует согласно разуму, а не чувствами. Он не знает милосердия, -- она повернула лицо к Амону.
– - Как и Вы тоже. Мир страшен, а жизнь сурова. Мы ничто, в масштабах Вселенной. Как я буду жить, зная, что происходит в ней?

– - Без драм, -- повторил Амон, -- Не стоит так отчаиваться. Ты не всё знаешь, далеко не всё. Человеческая душа не так ничтожна, как ты представила. Как-то русская царица сказала, что не народ для царя, а царь для народа. Может в этом истина. И потом, почему ты решила, что покинешь нас. Ошибаешься, столкнувшись с нами, теперь так просто не отделаешься. Может быть, ты отправишься к создателю от моей руки.

– - Успокоили, -- грустно улыбнулась девочка.
– - Впрочем, я догадывалась об этом.