— Как ты себя чувствуешь? его спрашиваю я, садясь на сиденье унитаза.

— Как в аду. Даже один лишь простой вздох заставляет почувствовать себя несчастным. И голова раскалывается.

Когда он наконец-то выходит из своей ледяной ванны, дрожа, я аккуратно помогаю ему пройти в постель и укрываю одеялом. Забинтовываю ему сбитые и содранные костяшки рук.

— Почему бы тебе не вздремнуть немного? его говорю я.

Он вздыхает.

— Я бы хотел заняться сексом.

Я смотрю на него с удивлением.

— Как?

— Я мог бы, если бы ты сделала всю работу.

Я качаю головой не веря. Он не может даже дышать, чтобы не испытывать боль и хочет заняться сексом. Невероятно!

— Ты согласна? его упрашивает он.

— Нет. Посмотри в каком состоянии ты находишься. Твое лицо выглядит, словно чертовый воздушный шарик. И ты даже не можешь дышать, не испытывая боль. Я не собираюсь заниматься с тобой сексом. Вдруг я причиню тебе еще больше боли?

— У нас еще никогда не было секса в течение трех дней, — хмурясь говорит он.

— И кто в этом виноват? Кому необходимо было беречь силы, чтобы подготовиться к большой битве?

— Как насчет минета?

— Ты с ума сошел.

— Я думал, тебе нравится набухший член.

Я ухмыляюсь.

— Я не буду этого делать.

— Правильно, тогда просто раздвинь ноги и позволь мне посмотреть на твою киску.

Я краснею.

— Хорошо, хотя бы просто грязные разговоры.

— Прекрати, Джек. Я не буду делать ничего подобного. Ты должен отдыхать.

— Ну, давай. Я просто хочу увидеть свой член в твоем красивом ротике.

Я поднимаю одеяло и черт возьми он жесткий, как кусок дерева. Я назад укладываю одеяло, прикрывая его тело.

— Вредина, — ворчит он.

Я ухмыляюсь.

— Кстати, нам придется через несколько дней навестить маму. Она хочет встретиться с тобой.

* * * 

— Просыпайся, Лили. Проснись, — голос Джека вырывает меня из сна. Сбитая с толку и находясь все еще в яростных воспоминаниях сна, оборачиваюсь к нему, в приглушенном свете от лампы, стоящей на прикроватной тумбочке, он лежит на кровати совершенно неподвижно. Его тело напряжено и все еще испытывает боль, чтобы двигаться, поэтому он лежит на спине и смотрит озабочено на меня.

Он протягивает руку и мягко опускает меня назад на подушку.

— Ты кричала.

Вся моя кожа влажная от пота, я глубоко вдыхаю.

— Не спишь?

— Боль не дает заснуть, — отвечает он скрипучим голосом.

Я приподнимаюсь на локте.

— Настолько сильно болит?

— Я буду жить. С тобой все в порядке, Лил?

Я делаю глубокий, успокаивающий вдох.

— Ничего страшного, просто приснился кошмар.

— Про что?

Я зеваю, не прикрывая рот рукой, не могу рассказать ему о Льюке и существует только один способ, чтобы отвлечь его. Я тихо смеюсь.

— Ты все еще хочешь секса?

На долю секунды он смущается, но потом вижу знакомый отблеск сексуального возбуждения мелькает в глубине его глаз.

— Что скажешь?

Я откидываю одеяло с наших тел и опираюсь на ладони по обе стороны от него, очень осторожно опускаюсь на его эрегированный член, вздыхая от удовольствия, пока его огромная эрекция входит, растягивая и наполняя меня снова.

— Бог мой! Я так скучал по твоей тугой киске, — стонет он.

Осторожно, стараясь не касаться его своим телом, я захватываю своими тугими мышцами его член и начинаю двигаться вверх-вниз, мне кажется, он чрезвычайно толстым. Кошмарный сон распадается на осколки, опадая, словно листья осенью, и я забываю все эмоции, которые испытала в этом сне.

Я испытываю чистое удовольствие и чувствую, как он становится еще жестче и больше глубоко внутри меня. Я знаю, что скоро он зайдет за грань. Я ощущаю его пальцы, двигающиеся на моем влажном, набухшем клиторе, пульсирующим и очень напряженным.

В тот момент, как его семя устремляется вверх по члену, он крепко зажимает мой тугой бутон между пальцами. Внезапные и такие яростные эмоции, накатывают на меня, и они настолько отличаются от моих осторожных манипуляций с ним, когда он заставляет своими действиями меня кончить. Я стараюсь слишком резко не дергаться от этого, но блаженные спазмы проходят по моему оргазму с ног до головы, но его собственная кульминация инстинктивно заставляет с силой совершить последний толчок в меня, опуская мои ягодицы на его бедра.

Его стон перемешен взрывным экстазом с ужасной болью. Какое-то время я удерживаю его в ловушке внутри себя, пока не успокаиваются наши тела от вибраций. Помню, однажды я прочитала, что сердце похоже на росток с усиком, и не может процветать и расти в одиночку. Оно всегда будет тянуться к ближайшему и чему-то прекрасному, потому что не в состоянии сам себя обвить и ему необходим кто-то другой. Я пытаюсь осторожно приподняться, но у него вырывается звук протеста.

— Что? — шепчу я, замерев, боясь, что причинила ему боль.